Камень второй. Горящий обсидиан - Макарова Ольга Андреевна - Страница 55

Заслушавшись, Ваннах не заметил, как к нему подошел Орестес Роум, еще один из приставленных к мальчишке Охотников.

— Все-таки сходил к нему, да? — с укором произнес Роум. — Не стоило…

— Боишься? — прямо спросил Ваннах. Орестес невольно отвел взгляд. — И Зонар его побаивается… Люди всегда боятся того, чего не понимают… А мне стало жаль парня.

— Жаль?

— Да… Бедняга всего лишь пешка в какой-то темной игре Зонара… Он даже не знает, кто он такой… — Ваннах выдержал паузу. — Да, понятия не имеет… Без прошлого, без будущего, совсем один в целом мире… Он даже могущества своего не осознает. Чтобы осознавать, надо набирать его постепенно, трудом, учебой, жизненным опытом, чтобы дойти до всего годам к семидесяти… для нас с тобой это было бы в порядке вещей… И, знаешь, мне претит то, что Зонар собирается использовать парня в каких-то своих целях. Готовит его к тому, чего тот даже не понимает. По-моему, это подло… Так не должно быть.

— Не вмешивайся в дела Инквизиции, — посоветовал Орестес. — Тем более, в дела Совета. Честному Охотнику там делать нечего.

— Ох, не знаю… — задумчиво произнес Ваннах. — Мысли у меня противоречивые на этот счет. Что-то мне подсказывает, что того, что Зонар затеял, не только я не одобряю… что это и Серегу бы не понравилось, ох как не понравилось бы…

— Не лезь в это, Ваннах, — Орестес дружески сжал его плечо и зашагал прочь; мягко ступая по каменным плитам пола.

…Пели халены в Рунном Парке. Надрывались, стараясь перекричать ветер… Бросив последний взгляд на пустые кирпичные дорожки, Ваннах Лоэн закрыл окно…

С того вечера минул месяц. Первый светлый месяц на недолгой памяти Макса — с тех пор, как он осознал себя в Ничейной Земле. Сначала Ваннах, а потом и остальные Охотники стали относиться к своему подопечному иначе. Былая враждебность и подозрительность почти забылись.

— Спой нам, Хален! — просит Ваннах… да, отчего-то Охотники решили звать его так. И Максу нравилось новое имя, сглаживающее мрачные воспоминания, делающее легче тяжкий груз на душе.

— Что спеть?

— Что-нибудь повеселее!

И он пел. И они слушали.

…А ведь Макс Милиан даже Ваннаху не поведал своей истории. Или он, или остальные Охотники могли знать кого-нибудь из того отряда… Что Зонар так ненавидит его именно за те смерти, Макс Милиан даже не сомневался.

Сам Зонар тоже часто ловил себя на этом… Андроник Руф мог запросто поболтать с мальчишкой о том, о сем. Если у того возникали лишние вопросы, то отдувался всегда и неизменно Руф как самый предприимчивый: кто другой не сумел бы увиливать от пресекающего любую попытку солгать Горящего так долго.

Мадвид Изодельфос не стеснялась расспросить Макса Милиана о разновидностях детей тьмы в глубине Дикой Ничейной Земли или поделиться с ним своими знаниями в области магии, тем более, что Макс Милиан был прилежным и талантливым учеником.

Но Зонар… если он и говорил с Максом, то только в случае крайней необходимости и сквозь зубы. И ничего не мог с собой поделать. Он ненавидел мальчишку не столько за убийство своих друзей, сколько за то, что ему, Зонару Йариху, пришлось пойти ради него на предательство… До сих пор еще приходят письма от Суррона Тибальта. И на них приходится отвечать, каждый раз умножая ложь…

Посреди тренировочного зала Хален пел. Его юный, ломающийся голос обычно не выдерживал долгих песен, так и сейчас: он уже не выводил мелодию, а лишь читал стихи нараспев. Но веселые строки сегодня неизменно получались грустными…

Сегодня он наотрез отказался стрелять из лука. Хотя мог бы, ничуть не хуже Ирина. Но, стоило только коснуться тетивы, как память маленького хмыря вернула Максу Милиану эпизод, который он ни за что не хотел признавать своим… пытку того парня… Лук Макс бросил сразу же и в ужасе схватился руками за голову. Окруженный ничего не понимающими Охотниками, он долго стоял так, бормоча что-то; он отрекался от Ирина Фатума всеми силами и, кажется, преуспел в этом. Возможно, возьми Макс Милиан лук снова, все было бы нормально и ничего подобного больше бы не повторилось… но он отказался…

…Зачем теперь суровые старики вместо тренировки с боевыми посохами сидят и слушают его охрипший, ломающийся голос?.. За этим крылась изрядная доля жалости… Конечно, они решили, что утром Макса снова накрыл приступ тумана, — об отравлении порошком равнодушия они знали.

Макс-Хален грустно напевал веселую пиратскую песню и думал о том, что случилось бы, узнай правду его случайные друзья… скорее всего, от него отвернулся бы даже Ваннах… А Макс не хотел сейчас оставаться один. Пусть даже ценой неискренности…

Обычно неприятные происшествия забываются под утро следующего дня…

Это не забылось… Наоборот, все больше наливалось тяжестью вины, как синяк наливается кровью. Шесть дней прошло. И еще шесть. Охотники и не подозревали, что с их Халеном что-то не так. Искусство быть жизнерадостным при темных мыслях Макс Милиан успешно перенимал у Руфа. Он понял, как тому удается выглядеть правдивым: при хорошей тренировке личность способна как бы «раздваиваться», их становится «две» — одна, истинная, — словно вор, завернувшийся в фарховый плащ, ждет своего часа, другая — улыбающаяся, построена из всего радостного, что видел человек в жизни. Она тоже правдива по-своему, просто в ней отсутствуют темные элементы. Столь тонкий обман способен озадачить не только горящий обсидиан, но и самого обманщика: вполне можно прижиться на светлой стороне и начать верить, что все хорошо. Только вот «фарховая истина» все равно будет проявляться изредка. Ночью, когда ты один… В редкие моменты, когда ты задумаешься… печаль вернется так или иначе.

И она возвращалась. Стихи, которые, словно опавшие листья, собирал Ваннах, ясно говорили об этом.

Глава семнадцатая. Ожившая горгулья

…Макс Милиан сидел на крыше резиденции Зонара — туда выходило окно из его комнаты, и в последнее время мальчишка устраивал такие прогулки все чаще… В черном плаще Лайнувера, опустив капюшон на лицо, Макс издали не отличался от украшавших крышу каменных горгулий — еще один темный сгорбленный силуэт в лунном свете.

Вдали шумел город, а прямо напротив резиденции Зонара высилась величественная громада здания Серого совета. Между ним и резиденцией лежал Рунный Парк, смысла которого Макс не понимал. Мог только догадываться, что, возможно, отгоняющие заклинания, начертанные на каждом из выстилающих парк кирпичиков, раньше, еще до того, как была построена Столица, использовались для отпугивания детей тьмы…

До того, как построена Столица… до того, как уничтожен Эрхабен… Казалось, любое событие в мире привязано к этому несчастному городу. Все, о чем мог подумать Макс, неизменно вело к нему. Все мысли и, похоже, все дороги…

Макс Милиан вздохнул и опустил глаза. Совершенно случайно он заметил знакомую рябь — в самом центре Рунного Парка кто-то готовился выйти из трансволо!..

Вскоре эта рябь улеглась и прибывший на трансволо человек засветил под кронами деревьев Северный Лихт. Только по нему и можно было проследить сквозь листву путь незнакомца: он двигался к резиденции Зонара. Кажется, никто его не встречал.