Вновь, или Спальня моей госпожи - Сейдел Кэтлин Жиль - Страница 48

— Надо было видеть, как она поднимала коробку со шмотками, — ворчала Пэм. — Подсунула ее под свои сиськи — и подняла. Ну и зрелище!

Вскоре стало ясно, что Рита и впрямь обосновалась в гримуборной Брайана, и это вовсе не рекламный трюк для фотографа.

На первый взгляд ее поведение было разумным. Брайан — хозяин самой просторной гримуборной во всем здании. Рита же ютилась в своей еще с двумя девушками. И тем не менее это вывело из себя всю труппу.

— Выметаться следовало ему! — горячился молодой актер. — Он получил такую комнату лишь потому, что был дружком Дженни!

— И вообще это мужской коридор! — перебивал один из старых и убежденных холостяков. — Женщинам здесь не место!

Но остановить Риту было невозможно, и к концу рабочей недели она с видом королевы фланировала по мужской части коридора.

У «большой счастливой семьи» появилось что-то вроде мачехи — сопливая проституточка, много моложе своих приемных детишек. Детишкам это совсем не нравилось.

Затем Рита опубликовала заметку под названием «Все за любовь: звезды мыльной оперы не боятся мести главного сценариста». В заметке была масса откровений новоявленной «звезды» типа: «У нас с Брайаном одинаковые мечты, одна цель. Вы не представляете, как мы обожаем друг друга!»

Актеры, играющие в мыльных операх, терпеть не могли таких статеек, да еще и в бульварных газетенках!

«Дженни многого добилась. Этого я не отрицаю. Но она совершенно не уверена в себе как женщина! Ей, пожалуй, даже не нравится быть женщиной. В этой роли она чувствует себя неловко! И до сих пор считает себя подростком…»

Весь состав «Спальни моей госпожи», словно сговорившись, отказался давать какие-либо комментарии назойливым репортерам. И даже команда «Аспида» хранила молчание…

«Нет, мести мы не страшимся. Да и что она может сделать? Наши персонажи слишком важны для развития сюжета сериала. А она всегда поступает только в интересах дела…»

Алек направился прямо в кабинет Дженни.

— Что тебе? — она встретила его в штыки.

На столе уже лежала газета. Неудивительно, что Дженни огрызается.

— Хотел узнать, как дела.

— Великолепно. Изумительно. Благодарю. Только вот женушка моего бывшего дружка утверждает, что куда-то запропастилась часть моей икс-хромосомы…

— Она шлюха, Дженни. Просто дрянь!

— Вовсе нет! Просто уверенная в себе женщина. Погляди. — Дженни схватила газету. — Здесь об этом ясно сказано! И потом, заведомую ложь не напечатали бы, верно?

Алеку очень хотелось обнять ее, начать утешать… Но она вырвалась бы из объятий — это он знал наверняка.

— Ты уже десять лет в шоу-бизнесе. Прекрасно знаешь, что о тебе пишут не всегда приятные вещи. И потом, бульварные газеты обожают вранье…

— Если бы это было вранье! К нему я привыкла. Оно мне порой даже нравится. Но, черт побери, это же чистая правда!

Нет. «Вспомни ту ночь… Вспомни, вспомни!» …Она явно вычеркнула ее из жизни как временное помрачение рассудка.

— А знаешь, откуда они черпают такую сногсшибательную информацию? От Брайана! Эта парочка обсуждает меня! Невыносимо. Он рассказывает ей все, что обо мне знает!

Алек понимал, почему это так ее волнует.

— А чего ты ждала? Ты ведь им враг. И обливать тебя грязью для них высшее наслаждение, это их объединяет…

— Прекрасно! Наконец-то в моей жизни появился смысл!

— Твою мать! — Рэй грохнул дверью гримерной.

Он очень редко позволял себе ругнуться.

— Что такое? — спросил Алек.

— Не знаю, плакать или смеяться, молиться или грязно ругаться… Я сейчас беседовал с Дженни. У моего героя зарождается роман. Впрочем, и у Колли Лайтфилда тоже…

— Ну и что здесь дурного? — ведь Рэй отличный актер, да и его персонаж весьма интересен.

— В этом замешана Рита…

— Понял.

Рэй растолковал, что назревает нечто вроде «любовного треугольника» — впрочем, слово «любовный» сюда не вполне подходило, потому что любовью там и не пахло.

Вскоре Робину — герою Рэя — предстоит узнать, что они с герцогом братья лишь наполовину. Он, оказывается, был плодом тайной любви их общей матери.

— А я и не знал… — протянул Алек.

— Я тоже. Но мы с тобой сами виноваты. Помнишь — то ли в мае, то ли в июне распинались перед Дженни о наших отцах? Мы говорили, что из нас получились такие крутые парни лишь потому, что у нас замечательные отцы. Она все намотала на ус. Ты — Лидгейт, то есть, пень. Я же — умница и славный мальчик потому, что мой отец заботился обо мне, хотя я даже не знал, что он мне отец…

— И кто же это? — Алек перебирал в уме героев, подходящих по возрасту.

— Понятия не имею. По-моему, Дженни сама не знает. Но наверняка выдумает что-нибудь сногсшибательное.

— А какое отношение все это имеет к Изабелле? — Так звали героиню Риты Харбер.

…Вдовствующая герцогиня — мать Лидгейта и Робина — берет с Робина обещание хранить тайну его происхождения, по крайней мере, до тех пор, пока естественным образом не решится вопрос с наследованием герцогского титула.

— Пока ничего не всплывет, я — законнорожденный. И если у тебя родится девчонка, то прямой наследник — я. И я могу спокойно умереть…

Но Робин захочет положить конец своей финансовой зависимости от Лидгейта. Именно с этой целью он начнет ухаживать за Изабеллой.

— Дженни утверждает, что на деле все это будет выглядеть лучше, чем на бумаге. Я не питаю к девушке любви, но она мне нравится и я веду себя с ней как джентльмен. Для того времени этого вполне достаточно, чтобы заключить брак.

…Изабелла вполне разделяет такое мнение — с лордом Робином ей будет хорошо. Несмотря на ее не столь благородное происхождение он будет относиться к ней с почтением.

— Но ей известно желание отца: чтобы она получила титул.

— И поэтому на сцене появляется Колли Лайтфилд — обнищавший барон, у которого множество незамужних сестер.

Рэй кивнул.

— Она примет его предложение. Но впоследствии, волей случая — Дженни еще не придумала, какого именно — до меня дойдет, что он самый настоящий гомосек.

Перед Робином вставала забавная задача. Должен ли он предупредить отца Изабеллы? Следует ли ему убеждать его расторгнуть помолвку? Но Джеймс Марбл — представитель низшего класса, и Робин не может возложить на него ответственность в деле защиты чести Лайтфилда. Что предпримет Робин? Примет сторону аристократа? Или девушки из низшего сословия, к которой питает какие-то чувства?

— Занятная история, — констатировал Алек.

— Да, все было бы здорово, если бы не Рита…

В отличие от Пола Томлина, сценариста «Аспида», Дженни никогда не развивала сюжетную линию персонажа до тех пор, пока зрители не привыкнут к нему и не заинтересуются его судьбой. И в течение нескольких недель перед тем, как начать разрабатывать тему, она давала актеру как можно больше экранного времени, чтобы привлечь внимание зрителя к его герою.

Что произойдет с героиней Риты, никто в студии не знал, но по приметам было ясно: что-то вот-вот начнется. Появился новый эпизодический персонаж — камердинер купца, отца Изабеллы. Это послужило поводом для массы «повторов», и пересказами занималась в основном Рита — верный признак того, что вскоре она станет героиней какой-то истории.

Рита один за другим получила тексты четырех монологов. А в понедельник, после уик-энда, пришла пятая рукопись, с текстом не меньшего объема, чем предыдущие.

Рита в экстазе без умолку трещала в актерской о своей грядущей популярности. Они с Брайаном снова разыграли счастливых новобрачных на встрече с восторженными телезрителями, и вновь на ней было изумительное свадебное платье в шелковых оборочках и с прелестной прозрачной фатой — она описывала его во всех подробностях. Рита украшала и обустраивала гримуборную Брайана и настаивала, чтобы у платьев Изабеллы были более глубокие вырезы…

— Шикарно, что теперь в моей гримуборной есть телефон, — щебетала она. — Столько звонков! Пришлось завести автоответчик.