Вновь, или Спальня моей госпожи - Сейдел Кэтлин Жиль - Страница 51

— Но это не значит, что я права! — Дженни не желала его прощения. Такое великодушие может довести до истерики. — Я несправедлива, и ты это понимаешь.

— Возможно, — он был невозмутим. — Но ты, разумеется, тоже поняла, что все остальные готовы ее прикончить. Возможно, все и устроилось бы, если хоть одна душа поддержала бы ее. Но ведь никто этого не сделал.

— Это не снимает с меня вины.

— Нет, — возразил он. — Вся система дала сбой. Джордж должен был предвидеть это. Хорошо, что тебе удается без борьбы проталкивать хорошие идеи, но и ты не застрахована от неудач. Идея оказалась плоха…

При чем тут Джордж? Она не собиралась перекладывать вину на чужие плечи! Алек продолжал:

— Лучше подумай, почему твой удар обрушился на Риту. Ведь больше всего ты злишься на Брайана.

Дженни пошатнулась… Однажды в детстве, на спортплощадке, тяжелый мяч попал ей в живот. Удар был случайным, никто нарочно в нее не метил, но как же ей было больно! И вот теперь, как после того удара, она не в силах вздохнуть…

Алек был прав. Конечно, она злилась на Брайана, ведь у Риты не было обязательств перед Дженни. А Брайан обещал ей золотые горы…

Но в течение всей совместной жизни она глядела сквозь пальцы на его мелкие провинности. Четырнадцать лет сдерживала гнев!

Сейчас брызнут слезы. Она зарыдает, и Алек обнимет ее, шепча утешения, теплой щекой касаясь волос. Так уже было во время выкидыша и в тот вечер, когда ушел Брайан. Дженни не могла допустить этого. Она примет удар с гордо поднятой головой!

— Джордж хочет уволить ее. На сей раз всерьез.

— А ты не могла бы облегчить ей жизнь? Со временем из нее может выйти толк.

— Пусть она сначала попробует найти работу.

Если Рита вылетит из «Спальни моей госпожи», об этом тотчас же узнает все телевидение. Кто потом пригласит ее сниматься?

— А ты не можешь перенести события в отдаленное будущее? В сущности, ей нужен год…

Снова перекраивать сюжет? Дженни из сил выбилась, вводя в шоу Эдгара Делани, выдумывая историю любви Гастингса и Амелии! Она физически не в состоянии пережить это снова! Хоть лопни и разорвись!

— У тебя есть какие-нибудь предложения? — поинтересовалась она.

— Нет. Ведь это у тебя воображение, а не у меня.

Дженни была польщена. Телевизионщиков обычно не волновали такие эфемерные вещи, как воображение. Причем половина из них свято верили, что ее работу отлично выполнит любой, и лезли с дурацкими идеями. Алек же понимал, что кроме нее с этим никто не справится.

Она пошла к двери. Хоть что-то приятное за весь день! Она исповедалась, но ему не пришлось помогать ей выпутываться из сетей собственных промахов. Она не стала второй Хлоей. Дженни коснулась дверной ручки и, уже переступая через порог, оглянулась.

— А кто сказал, что Изабелла единственное дитя в семье?

Материал для кинопробы. Роль Софи Марбл.

Невзирая на то, что она наследница немалого состояния, Софи — настоящий сорванец. Она очень живая, умненькая и остра на язычок. Неестественные и выспренные манеры высшего света ей смешны.

Ее старшая сестра, красавица Изабелла, всю жизнь была для нее абстрактным идеалом. Но не это ее привлекает. Тем более что Софи видит, как светская жизнь сломала сестру. И она полагается лишь на собственные душевные силы. Ей нравится быть самой собой.

Дженни с удовольствием глядела на принтер и на разматывающийся бумажный рулон… Софи— отличный персонаж. Зрители будут в восторге.

Как только она начала придумывать эту героиню, тьма стала рассеиваться. И хотя рана, нанесенная Брайаном, все еще кровоточила, теперь Дженни знала — это не смертельно. Она снова становилась прежней, даже двигаться стала по-иному — не ползать как полураздавленная муха, а летать… Она снова сворачивалась калачиком на стуле, как в добрые старые времена. Мысль работала стремительно и четко. И вновь она могла наслаждаться теплом кофейной чашечки, сжатой в ладонях, мягким касанием ткани, щекочущей подбородок.

Амелия: Да, я думаю, жемчуга, Молли… Как ты считаешь? С вот этим кружевным воротничком?

Молли: Они будут смотреться прелестно. (Вынимает маленький ларчик с драгоценностями из дальнего ящичка комода, открывает его и вручает Амелии. Амелия, отпрянув, пытается возразить — ведь это вовсе не фамильные жемчуга семейства Лидгейтов. Молли быстро начинает говорить.)

Молли: Ваша Светлость, те жемчуга крупнее, но ведь они розовые! Рядом с ними кружево будет казаться пожелтевшим.

Амелия: О… (Она достает из ларчика материнское ожерелье и подносит к груди. Очень неохотно кладет обратно.) Нет, ты ошибаешься…

Молли (почти перебивая) : Мистер Гастингс говорит, что Его Светлость прислал посыльного и сообщает, что не сможет присутствовать на ужине.

Амелия: Не сможет? (Быстрый обмен взглядами. Решение принято. Амелия поворачивается к Молли, чтобы той было удобно застегнуть замочек материнского ожерелья, и глядит в зеркало.)

Следующий план: Портрет матери Амелии.

В актерской никого не было. Что-то задержало актеров. А между тем время ленча. Пакеты с едой из ближайшего кафе уже стояли на столах. Дженни подошла к столу и принялась разворачивать один из них. Вновь она чувствовала себя как дома, спокойно и уютно.

— Привет! У нас новая официантка?

Алек… Она спиной чувствовала его приближение.

— А где все?

— В усадьбе Олмэк. В эпизоде занята уйма народу.

Это ей было известно. Все труднее и труднее становилось использовать такое количество актеров.

У Алека под мышкой была пачка листков, снова разного цвета. Дженни сказала:

— Посмотри цветные листочки. Страница семнадцать.

Он положил рукопись на стол и начал читать текст, отпечатанный на розовой страничке. Там лишь вскользь упоминался новый персонаж. Джеймс Марбл просматривает почту. И вдруг — радостное восклицание! — он видит письмо от младшей дочки. Так зритель впервые узнает, что Изабелла не единственное его дитя. «Может быть, ей переехать к нам, в город?» — обращается он к Изабелле. Для начала все.

Но Алек тут же понял, что это значит:

— И теперь кавалеры переходят к сестренке? А Рита остается с нами?

Дженни кивнула.

— Весьма недурно, — он явно одобрял ее.

Дженни искренне обрадовалась.

В сегодняшней сцене герцог собирается на верховую прогулку. На ногах у Алека были высокие сапоги со шпорами. Он надел желтовато-коричневые брюки для верховой езды и темно-зеленый сюртук. На его рубашке не было никаких кружев — лишь тончайшие вертикальные складки. Ворот расстегнут, и кожа на груди казалась совсем бронзовой рядом со снежно-белой тканью.

Они вместе провели ночь… Не может быть. Она была настолько на себя не похожа, настолько уверена в себе… И так быстро и легко получила удовлетворение — сексуальное удовлетворение! Дженни сомневалась, что такое когда-нибудь повторится. Но теперь, постепенно освобождаясь от бремени горя и унижения, она все чаще думала об этом. Она хотела повторения!