Эртан. Дилогия (СИ) - Середа Светлана Викторовна - Страница 184

«А ты готова расстаться с жизнью? — поинтересовался Умник серьезно и несколько отстраненно, словно и не был он частью этой жизни. — Или рассчитываешь на то, то смерти нет?»

«Я… не знаю.»

Несколько минут назад я пыталась убить себя. Было ли это лукавством? Вряд ли. Просто все происходило так быстро, что не оставалось времени на сомнения. Но… будем честными: когда Советник остановил мою руку, наряду с досадой, я испытала совершенно эгоистичное и малодушное облегчение.

Я хочу жить.

Глупо звучит, да? Жить хотят все. Склонность к суициду — это патология. Но еще каких-то полгода назад я бы не цеплялась за жизнь с такой жадностью. Я не желала смерти, но отнеслась бы к ней философски: по крайней мере, она избавит от скуки. А теперь…

Я посмотрела на Дана.

Мне есть, что терять. Я хочу жить. Искать себя. Учиться быть счастливой.

Грустить. Удивляться. Любить.

Засыпать в обнимку. Просыпаться, уткнувшись в плечо.

Жаль, что такое будущее не предусмотрено ни в одном из вариантов.

Собрать Звезду? Будь я одна, мне бы такое даже в голову не пришло, и прежде всего из эгоистических соображений: я все равно не смогу жить с таким грузом вины. Только расплачиваться за мою чистую совесть придется Дану.

От моей руки он умрет по крайней мере быстро и безболезненно… но его смерть станет залогом победы для Советника.

Или — не станет? Внезапно я вспомнила, о чем шла речь, когда Дан дотронулся до моего запястья: подготовка к обряду займет несколько дней и потребует Силы — значит, Советник будет более уязвим. И если он меня действительно выпустит, как обещал, я смогу передать эту информацию магистру Астэри. Да, вот оно!

В душе вспыхнула радость от успешно решенной головоломки… и тут же угасла. Да, задачка сошлась с ответом. Будь на моем месте Дан, он бы воткнул кинжал мне в сердце без лишних сантиментов. Этот вариант, хоть и не гарантирует успеха, по сумме составляющих самый выгодный.

Вот только… я привыкла верить в лучшее. И даже теперь, когда разбегающиеся дороги казались одна чернее другой, я продолжала надеяться на чудо. Что творится за стенами замка? Может быть, помощь уже близка. Надежда умирает последней, и только смерть — необратима.

«Если ты готова умереть, — неожиданно продолжил Умник, — есть еще вариант. Неделю назад ты прошла вторую инициацию.»

«А сколько их всего?»

«Понятия не имею. Это неважно сейчас. Если решишься на этот вариант, до следующей все равно не доживешь. У тебя появилась новая способность…»

— Юля, время! — крик Дана выдернул меня из размышлений.

Кромка льда поднялась уже до самого верха. Я бы успела — в запасе была еще пара секунд, но… Я не шелохнулась.

Когда заледеневший найрунг разлетелся вдребезги, я испытала даже какое-то болезненное удовлетворение: по крайней мере, этот путь закрылся.

Дан отвел взгляд, скрывая разочарование. Советник остался невозмутим.

— Значит, ты выбрала третий вариант? Что ж, бездействие — тоже выбор. Но ты сама не осознаешь его последствий.

Он даже пальцем не шевельнул — продолжал спокойно и внешне безмятежно сидеть на троне. Просто Дан вдруг как-то странно дернулся и застыл в напряжении. Пару мгновений его лицо оставалось неподвижной маской. Глаза были закрыты, на скулах вспухли желваки. Потом гримаса боли разбила эту маску.

Советник улыбался уголками губ. Я замерла в ступоре. Что делать? Бежать к Дану? К Советнику? Я не могла ни помочь одному, ни помешать второму. Я вообще не понимала, что происходит. Дан выгнулся дугой, словно его прошил электрический ток. И самым жутким во всем этом была абсолютная тишина — ни стона, ни вздоха.

Я бросилась к Советнику и схватила его за запястья (как будто это могло помешать магу!):

— Хватит! Перестань!

Тело Дана обмякло. Он со всхлипом втянул воздух и задышал судорожно, прерывисто, как человек, долгое время сдерживавший дыхание.

Эльф с интересом посмотрел на меня:

— Ты согласна собрать Звезду?

«Да, да!» — едва не крикнула я. Целое мгновение мне казалось, что я согласна на все, лишь бы не дать повториться этому кошмару. Потом в голове что-то щелкнуло.

— Подожди… те, — хрипло, прерывисто выговорила я, выбивая дробь зубами. — Мне… плохо.

Тошнота действительно волнами подкатывала к горлу, а крупная дрожь, сотрясавшая тело, была видна со стороны. Перед глазами плавали темные пятна.

Советник снисходительно улыбнулся:

— Если твои принципы позволят встать на колени, я избавлю тебя от тошноты.

Я понимала, что он издевается: ему ведь ничего не стоило самому подняться. В другой ситуации меня бы покоробило от такого предложения, но сейчас любая отсрочка была кстати. Я без колебаний опустилась на колени. Советник положил мне руки на виски.

«Умник, ну?!.»

«У тебя появилась новая способность, — продолжил внутренний голос как ни в чем не бывало. — Ты можешь менять форму. Вернее, можешь принять исходную форму Найэри. Дракона. Но только на очень короткое время. Человеческое тело не приспособлено для такой метаморфозы — она поглощает невероятное количество Силы. И… я не зря спросил, готова ли ты умереть. У тебя будет всего несколько секунд с момента полного превращения.»

Несколько секунд… это много. Я знаю, на что их употребить. Мне потребуется Сила. Много Силы.

Советник убрал руки. Я поднялась. Внутри было легко и ясно — как всегда, когда принято решение и хаотичные обрывки мыслей выстроились в целостный план.

— Я соберу для тебя Звезду, — мне потребовались усилия, чтобы пригасить в голосе неуместный энтузиазм.

— Игра была недолгой, — Советник иронично приподнял бровь. — Я даже разочарован.

— Юля, ты с ума сошла! — крикнул сзади Дан. — Ему нельзя верить.

Я опустила глаза в притворном смятении. Снова вскинула.

— Ты обещал отпустить Дана.

Эльф покачал головой:

— Я обещал сохранить ему жизнь. Это не одно и то же. Впрочем, он мне без надобности. Собери артефакт — и твой друг свободен.

— Я хочу проститься. Мы ведь не увидимся больше.

— Прощайся, — Советник великодушно взмахнул рукой. — Я подожду.

Я подошла к Дану, склонилась к самому уху — мои слова предназначались только для него. Ощутила щекой подбородок — теплый, чуть шершавый от прорастающей щетины (

словно мы вместе проснулись утром

). Его дыхание запуталось в волосах (

я помню: шея, ключица и дальше вниз — легко, будто случайно

). Мои пальцы судорожно стиснули обнаженное плечо — и тут же разжались (

а хотелось — прирасти кожей к коже, губами к губам

). Я бы избежала прикосновений, если б могла — к чему травить душу? Но все должно выглядеть естественно: прощание перед разлукой навечно.