Страшные вещи Лизы Макиной - Сертаков Виталий - Страница 61

Вот такая хреновина! Откуда мне знать, куда пацаны этих уродов расставляют? Но спорить там не с кем, а пожаловаться я уже как-то раз пытался. Поднял всех своих, бегали, усрамшись, пока не нашли мудака этого, Карела. Оказалось, он уродца за долги Латышу отдал, потому и не было в привычном месте. Ну, забрал я их обоих, отвез, куда сказали... Благодарность получил...

— И там был Скрипач?

— Я уже после вспомнил, где эту рожу видел...Что я, всех гопников должен запоминать, кто копейку у метро сшибает? Потом вспомнил, но виду не подал.

— Он о чем-то с вами говорил?

— Нет, Бог миловал.

— При чем тут Бог? Он что, такой страшный?

— Глаз дурной, змеиный. Так смотрит, повеситься хочется...

— А что говорили другие?

— Сказали, чтобы калеку этого, Гладких, или как там его, пасли, берегли и нежили. Если что вспомнит или заболеет, чтобы Карел его мигом забирал и летел за мной. Будто у меня других дел нет...

— Почему же они его не забрали к себе, если он им так дорог?

— Я тогда сразу не понял, тоже сразу им предложил. Даже денег хотел дать на лечение, лишь бы не иметь больше делов.

— И что же вы поняли?

— А я туда потом еще раз ездил, другого придурка им возил. Они сказали, как только обнаружится человек с потерей памяти, сразу везти к ним! Им безногий, на постоянку, на фиг сдался? Тот, кто его выкатил, подполковник в халате, сказал, что память должна восстановиться в естественных условиях и что если они будут изолировать каждого психа, то никаких клиник не хватит.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом?

— Я же сказал, у меня жена и дочь. Жизнь и без того нервная, а еще по повестке к Царь-пушке бегать мне не хватало!

— Как вы сами думаете, кто такой Скрипач?

— Кто-кто... В кожаном пальто. Ясно, что он не рубли в подземке собирает. Сначала мы с пацанами решили, что контора следит за кем-то или против террористов затевают что-то. Мне политика по барабану...

— А после вы пришли к другому мнению?

— Хрен его знает... Похоже на то, что они опыты ставят. Не хочу я об этом базарить!

— А что вам говорили про детей и старушек?

— Меня это не касается, на улице их нет.

— Нам нужен точный адрес лечебного заведения, куда вы возили Гладких...

Точный адрес Руслан назвать затруднился, но общими усилиями мы выбили из него схему проезда. Оказалось, что машину ему пришлось оставить черт знает где, а дальше пересели в служебную, с номерами весьма высокого ранга, проехали через две проходные и спустились в подвал. Там он вынужден был полтора часа читать газетку в компании майора ФСБ, а после вернули Игоря Гладких и тем же путем вывезли наружу.

— Зачем они вас заставили туда приезжать? Ведь им было проще забрать инвалида прямо в городе?

— А ты как думаешь? — тяжело усмехнулся Руслан. — Замарать хотели перед братвой. Наверняка сняли на пленку, как я с ментами и чекистами менжуюсь. Чтобы помнил и не рыпался...

Я велел штампу усыпить нашего арестанта, а сам отправился в раздевалку посовещаться с Макиной. Дальше вдыхать эту вонь не было сил. Я вообще чувствовал себя так, словно часа три меня трясли и катали по полу. И хотя серьезных повреждений не было, все-таки немножко ошпарил себе лоб. Да, денек сегодня выдался отменный!

— Ты представляешь, о какой организации он говорит? — первым делом, спросила Лиза. — Признаюсь тебе, Саша, я до сих пор путаюсь в ваших силовых структурах. Крайне противоречивая информация, низкой степени достоверности...

— Спроси чего полегче, — вздохнул я. — Как видишь, твой Скрипач тусуется не только в метро, и теперь мы точно знаем, что он работает не один. Мало того, эти парни его «крышуют».

— Я не поняла, какой смысл вкладывается во встречу возле Царь-пушки? Я изучила историю этого памятника и не обнаружила никаких аналогий или скрытого подтекста...

— А ничего скрытого и нет! — злобно сказал я. — Просто этому бандюку показали, кто в стране хозяин, чтобы не зарывался. Поэтому твой Скрипач больше года пиликает, и никто его не трогает.

— Сашенька, необходимо найти это место.

— Я от тебя других предложений и не ждал. Ты хоть понимаешь, против кого меня толкаешь?

— Сашенька, я не хотела тебя пугать...

Внутри меня все напряглось. Если она скажет, что с моей матерью что-нибудь случилось...

— Саша, пока вас не было, на меня пытались напасть. Мы уничтожили четверых штампов, одного мне удалось захватить, и сейчас я занимаюсь расшифровкой его командных установок.

— То есть... — до меня наконец дошло. — То есть к тебе приходили не люди?!

— Нет. Скрипач понял, что людей посылать бесполезно. Ты должен срочно вернуться сюда.

— Ты говорила, что мне не понадобится ничего, ты обещала, что «отцы» меня защитят!

— Так и было, но теперь все изменилось. Штампы Скрипача выбросили споры.

Глава 27

СЛЕЗЫ ГОРНОГО ТОЛКОВАТЕЛЯ

За последний год Лиза сильно разочаровалась в логике. Самые мудрые Толковательницы в ее родной пирамиде признавали, что если строить логические цепочки бесконечно, то рано или поздно упрешься в отсутствие нравственного начала. Упрешься в холодные косные дилеммы, похожие на лабиринты без выхода.

Упрешься в отсутствие взаимной любви.

А любить друг друга просто необходимо, это известно каждому, иначе начнутся распри и неприязнь. Если у кого-то из соседей и родных вспыхивает неприязненное чувство, надо немедленно обратиться к старшим Мастерам, не дожидаясь, пока злоба доведет тебя до больницы. Поэтому Толковательницы не советовали глубоко погружаться в логические построения.

Куда ни повернись, рассуждала Лиза, одни вопросы и так мало ответов. Почему мы должны жить, навечно отгородившись от земной цивилизации? Если Мастера говорят, что мы следуем учению Забытых, то почему не поступаем, как они? Почему не несем знание всем людям Земли? Разве правильно, что тысячу лет мы прячемся в тайге, отгородившись ментальным щитом?

— Ложа Мастеров едина во мнении, — отвечали ей старшие. — Наши поселки не нуждаются в контактах и конфликтах, которые последуют неизбежно. Последние войны на планете доказали, что мы не имеем права вмешиваться и делиться информацией. Усилители фиксируют сильнейшие ментальные поля, в городах, безусловно, есть разумные существа, способные к Единению, к построению мыслительных цепочек. Но они либо находятся на варварской ступени развития, либо слишком далеки от нашего понимания мироустройства.

— Я хотела бы встретиться с такими людьми, — упрямо заявляла Маленькая принцесса.

— Ты не получишь поддержки родных для строительства усилителя. Усилитель автономной развертки для поддержания жизнеобеспечения вдали от поселков потребует слишком длинную цепочку разумов.

— Сколько разумов потребуется? — спросила Лиза Наставницу.

— Ну, примерно... — Наставница задумалась. Она слишком хорошо относилась к одной из одаренных учениц, посему старшей и в голову не пришло уклониться от помощи. — Тебе потребуется как минимум тысяча человек.

— Неужели в четырех поселках я не найду тысячу тех, кому интересно, что происходит за пределами щита?

— Ах малышка! — Наставница тепло улыбнулась. — Даже мне интересно, пусть я кажусь тебе старой и занудливой, но я никогда не войду в цепочку для этого проекта.

— Но почему?!

— Потому что это не конструктивно, это таит опасность.

Маленькая принцесса поняла, что спорить бесполезно. Взрослые не соглашались участвовать в том, что таит опасность. И тогда она вспомнила про поселок Плачущих. Этим людям не доверяли штампов, их не пускали в пирамиды ученых. Помимо всего прочего, Плачущие исповедовали крайний индивидуализм и не признавали никаких коллективных акций, даже уклонялись от общих праздников. А некоторые, по слухам, верили в Бога. Но они вполне могли соблазниться идеей построить для девчонки усилитель. Просто так, назло Мастерам.

Лиза отправилась в северную деревню, где жил Горный Толкователь. По словам Наставницы, в молодости этот человек был блестящим ученым, одним из тех, кто разрабатывал штампы седьмого поколения, из тех, кто сумел расшифровать самые сложные книги Забытых. Поговаривали, что именно после прочтения посланий он изменился и начал употреблять алкоголь. Поговаривали даже, что он сумел обнаружить ключ к некоторым запутанным посланиям, и благодаря этому ключу логика Забытых представала совсем в ином свете...