Житие мое. Трилогия - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 184

— А как же! Я — магистр природной магии.

Ну, Йохан, держись! Ты у меня за это поплатишься. Глаза полицейских нехорошо заблестели.

— В таком случае, — инспектор жестом фокусника извлек из кармана большую стеклянную пробирку. — Вы можете сказать, что это?

Ему повезло, что он не сунул свою добычу под нос настоящему белому — обморок был бы гарантирован. В пробирке болталось высохшее тельце здоровенного (с мой палец) жука. Я решил не усердствовать в актерском ремесле, аккуратно взял пробирку и сосредоточенно покрутил в руках.

— Такие существа не обитают на северо — западе Ингерники, — без шуток, когда я возился с переделкой голема, то изучил всю литературу о насекомых, которую смог найти. — Чтобы определить точно вид и естественный ареал его обитания, вам лучше обратиться к профессиональному энтомологу. У меня несколько иная специализация.

Инспектор пожелал знать про специализацию подробней, я ласково улыбнулся, вдохнул и начал пересказывать своими словами первую главу «Антологии невидимого» магистра Кинлуори — во всех статьях о рудных бактериях, которые хранились в папке Йохана, эта книженция шла первой ссылкой. Попытки Графта прервать мой монолог успеха не имели. Минут через десять в глазах инспектора появилась тоска, но грубо заткнуть болтливого природника он не решался, очевидно, пару истерик ему уже устроили. Будем снисходительны к несчастному!

— Прошу прощения, о своей работе я могу говорить часами, — пусть знает, что ему грозит. — Но вы ведь не об этом хотели меня спросить, инспектор?

— Да! — воспрянул духом Графт. — Можно ли сознательно управлять поведением насекомых?

Я потер лоб пальцами, чтобы скрыть напряженную складку между бровями. Итак, что мы знаем о белой магии?

— Смотря по тому, что от них требуется. Если действие укладывается в рамки естественного поведения насекомого, создать нужный стимул не составит труда. Важно также, сколько объектов будет находиться под контролем.

— Допустим, натравить на человека три сотни вот таких вот тварей.

— Именно таких? — удивился я. На мой взгляд, жук был слишком хорошо высушен для свежей мертвечины. — Три сотни? А как их потом переловили?

При таком раскладе шестилапые ассасины должны были возиться под каждой подушкой.

— К нашему появлению они уже были мертвы.

Очень подозрительно. Я снова взял пробирку и осмотрел ее уже другим взглядом (среди полицейских, хвала предками, черных не было, и мои манипуляции с Источником они не замечали). Смутное подозрение подтвердилось: в маленьком трупике сохранилась слабая тень, едва заметный привкус звенящих некромантических проклятий. Белый маг? Как же, как же! Следует ли мне объяснить жандармам, насколько сильно они ошибаются? В принципе, что совой об пень, что пнем по сове, но так, по крайней мере, они перестанут выяснять, какой из меня природник. Я ковырнул пальцем в носу и изрек:

— Не странно ли, что они умерли все разом? Так, словно жуков оживили при помощи ретроспективной анимации, прежде чем отправить в бой. Интересно, есть ли в поезде маг — аниматор? — кроме меня, конечно.

Ох, бедные мы, черные маги! Достаточно было простого намека, чтобы жандармы с хищным энтузиазмом переключились на новую жертву, белые и природники были мгновенно забыты, а меня бесцеремонно выставили за дверь. Угу, это только до тех пор, пока они не поймут, кто я на самом деле.

Нужно будет выяснить, бывает ли так, что к Королю посылаешь одного, а отправляется другой. Потому что зверское убийство в экспрессе налицо (я отчетливо представлял, что могут сделать с человеком насекомые с такими здоровенными челюстями), однако сгрызли не дочурку Нэнси. Понятно, почему мы стоим — полицейские опасались, что твари разбегутся (живые насекомые так бы и поступили, но анимированные трупики можно было спокойно собирать совком). Однако мы с мисс Фиберти целый вечер проторчали на глазах десятка людей и лояльного боевого мага. Армейский эксперт — не некромант, но активный черный Источник почувствовал бы непременно, так что алиби у нас железное.

Осталось понять, кто несет ответственность за мои испорченные нервы. Не могли другой экспресс найти для своих фокусов, уроды!

— Говорят, в последнем вагоне убили пассажира, — делилась добытой информацией мисс Фиберти. После моего разговора с инспектором допрашивать белых перестали, а еще через полчаса экспресс тронулся с места. — Вроде, зарубили топором. Кругом море крови! Его жена, бедняжка, нашла труп, вернувшись из ресторана. Ее увезли целители.

— А кем был убитый? — хотя, для профессионального убийства способ больно экзотический. Другое дело — личная месть.

— Государственным алхимиком.

Возмутительно. Убили алхимика! Нужно содействовать раскрытию этого преступления хотя бы из профессиональной солидарности. Я изложил мисс Фиберти добытые на допросе сведения, надеясь на свежий взгляд. Она возбужденно заблестела очками.

— Убийство при помощи черной магии!

— На самом деле — глупость несусветная, — не поддержал я нездоровый энтузиазм. — Проще было ножом пырнуть.

Пришлось рассказать мисс Фиберти о подлой привычке НЗАМИПС писать отпечатки ауры со всех инициированных черных магов. Бывает, конечно, стихийное Обретение Силы, но способности в готовом виде не даются, нужен учитель. Я до зомби — тараканов дошел самостоятельно, потому что у меня академическое образование плюс опыт участия в Круге, а у самоучки шансов нет — слишком высока цена ошибки.

— Сейчас некромантия — редкий талант. Уверен, мастеров, способных поднять зомби, можно пересчитать по пальцам, оказавшись под подозрением, они сдадут проштрафившегося ученика, не моргнув глазом.

— Возможно, ты переоцениваешь информированность полиции, — предположила мисс Фиберти. — Я, например, о зомби — насекомых услышала впервые.

— Сейчас не поймут — потом догадаются. Это вопрос времени! Отпечаток ауры не стухнет. Убийце даже в Краухарде не скрыться — гонять будут с гиком по всей стране.

— У вас все такие законопослушные? — удивилась она.

— Нет, у нас все такие склочные. Когда тебя с детства парят соблюдением закона, жить не дают и дерут за каждый чих, а потом появляется какой — то перец с амбициями, это сильно раздражает.

Да, черные — не образец групповой солидарности, если есть возможность пнуть конкурента без вреда для себя, большинство так и поступит. Нечего подставляться! Преступления у нас совершаются, в основном, под влиянием эмоций или по причине воспаления хитрости, а черным рецидивистом — убийцей может быть только армейский эксперт со стажем и никак иначе. Мисс Фиберти предложила еще варианты, но разумным был только один — убийца уверен, что отпечатка его ауры в НЗАМИПС нет. Хотел бы я знать, как это можно устроить (просто ради спорта).

Последний всплеск любопытства заставил меня пройтись в хвостовой вагон и полюбоваться на двери двух опечатанных купе. Остаточные эманации черной магии ощущались даже в коридоре, снять отпечаток ауры с такого очага мог даже криворукий «чистильщик». На обратном пути едва разминулся со знакомым армейским магом — лейтенант Трейч был мрачен как смерть и, судя по обилию амулетов, при исполнении. Как гражданскому инспектору удалось припахать его к делу, оставалось загадкой. Мой интерес к преступлению быстро угасал.

В большом стеклянном боксе умирали белые крысы. Короткие розовые лапки судорожно скребли в воздухе, покрытые аккуратной шерсткой тела содрогались, пачкая свежие опилки жидкими испражнениями и слюной, но мучительная агония зверьков не вызывала сочувствия у зрителей. Пятеро мужчин мрачно наблюдали за движением секундной стрелки, через три минуты всякие следы жизни в вольере прекратились.

— От ста пятидесяти до ста девяноста секунд, — констатировал экспериментатор в мундире армейского целителя. — Одна сотая грамма, смертность стопроцентная.

— В закрытом объеме, — усомнился его коллега в гражданском.

— С практической точки зрения это не важно — переданная нам капсула содержала сорок граммов препарата. Причем, вещество тяжелее воздуха, оно будет стелиться по земле.