Житие мое. Трилогия - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 228

Как — то вечером Посвященный предложил «дорогой Касси» прогуляться. Шпионка не решилась возражать. Оказалось, что гулять в вонючем парке предстоит не только ей одной. Под бдительным присмотром измененных у черного входа собралась необычная компания: невозмутимый Хаино, растерянно хлопающий глазами Сэм и нервно дергающий щекой Адарик (единственный, кто пришел с багажом — увесистым кожаным чемоданчиком). Посвященный приветливо кивнул Лаванде и запер дверь, оставив ключ в замке.

Никому ничего не объясняя, Хаино повел странную группу через город. Мнимая мисс Табрет старательно семенила за предводителем и лихорадочно пыталась сообразить, что происходит. Присутствие алхимика наводило на мысль, что Посвященный направляется к объекту своих тайных интересов. Но зачем ему она и Сэм? То ли хочет приобщить к великому делу, то ли — из виду боится упускать. Лаванда поняла, что назревает событие, которого она так долго ждала: нечто, что подвергнет их опасности, смешает планы и даст ей, наконец, возможность действовать.

Поплутав по вечернему Финкауну, Посвященный привел свой маленький отряд к воротам Академии Эмпатов. Внутрь проникли легко — Хаино имел в сообщниках здешнего сторожа. Блестящее учебное заведение напоминало остывшие руины: темные, без единого проблеска корпуса, давно нечищеные дрожки. Запустение объяснялось просто: все белые отправились отмечать Новый год по домам, но кто — то здесь все — таки жил — из печных труб тянуло горьковатым дымом.

Лаванда с любопытством оглядывалась по сторонам и гадала, что будет делать, если им предложат принять участие в преступлении. Готова ли она пожертвовать жизнью ради выполнения долга? А жертвовать придется: даже если Сэм сохранит нейтралитет, с двумя измененными ей одной не справиться.

«Придушить Хаино мне не дадут, придется использовать магию. Тип с подготовкой магистра из меня одним пальцем овощ сделает, и плакало тогда мое досье».

Для шпионки казалось противоестественным уносить с собой с таким трудом собранные сведения. К тому же, она не была уверена, что сможет верно оценить опасность замысла Хаино. Что, если списки сочувствующих сектантам гораздо важней?

Через пару минут ситуация стала еще интересней: в подвале бывшей монастырской трапезной появления Искусника ждали пятеро крепких ребят в типичных костюмах «чистильщиков»: высокие шнурованные ботинки, немаркие комбинезоны и много — много амулетов. Вот только надето все это было на белых. Бойцы сердечно приветствовали Посвященного, но почти сразу восстановили строй, сосредоточенные и полные решимости. Полдюжины белых вместе и ни малейшей попытки развить дискуссию. Потрясающе! Хаино удалось воспитать из молодых людей настоящих воинов, и это в нынешние — то спокойные времена. К слову говоря, Лаванда всегда считала себя в этом отношении уникальной. Обидно…

Каменный пол монастырской трапезной оказался вскрыт, по углам возвышались горы комковатой извести — идеально инертного к магии вещества, в воздухе витал запах сырой штукатурки и свежих стружек. Немигающий свет голубых фонарей равнодушно освещал наспех укрепленный зев колодца, вырытого посреди помещения. Масштаб сделанных приготовлений Лаванде не понравился.

— Сегодня — день решающего испытания! — объявил Хаино и настроение шпионки упало еще ниже. — Скверна отвратила людей от божьего промысла, развратила сладким ядом мнимого благополучия и безопасности. Они забыли, что Всевышний в благости своей не посылает людям испытаний превыше их способностей, и сомневаться в этом означает — святотатствовать. Но наша вера крепка! Здесь, — Хаино энергично ткнул пальцем в землю. — Скрывается артефакт, положивший начало этому мерзкому извращению, черной магии. Первоочередная задача нашего братства — уничтожение источника скверны, Литургия Света в ее первоначальном, истинном смысле. И пусть вас не смущают неудачи прежних попыток — теперь нам нет необходимости заменять пентаграммами древние Ключи. Мы завладели этими талисманами и поставим жирную точку в противоборстве со Злом. Завершим же дело предков победой!

«А может ну его? Пусть борется со своей скверной. Очень сомнительно, чтобы природу мира можно было изменить одним — единственным артефактом. Хотела бы я знать, когда же случились те попытки, и особенно — чем кончилось. Не нравится мне героизм в исполнении Хаино».

— К сожалению, амулет, подавляющий охранную систему артефакта, нам вернуть не удалось, поэтому мы должны быть предельно осторожны и в любой момент готовы к нападению. Помните, магическим стражам нужно время, чтобы осознать наше присутствие, однако сама атака будет предельно внезапной.

Маги один за одним спускались в колодец, настал и черед Лаванды (измененные дышали ей в затылок). Шпионкой владело гадкое чувство, словно происходящее стало сюрпризом только для Сэма и для нее. Как непрофессионально! Впрочем, Дэрик честно пытался подготовить ее к чему — то подобному. И что ей теперь делать? Помогать Хаино спасать мир или поломать все, повинуясь интуиции, которая твердила — от фанатиков ждать добра не приходится.

«Скверное сочетание — Финкаун, старый монастырь, ритуал. Этот город стоит на костях людей, погибших в магической катастрофе, а в том, что Искусники способны катастрофы устраивать, никто не сомневается. Не было ли нечто подобное проделано в Нинтарке?»

На дне колодца, в свете немигающих голубых фонарей Лаванде открылось чудо — ворота из полированной стали в два человеческих роста. Тускло блестящий металл был густо испещрен охранными знаками и какими — то иероглифами, служащими для отвращения зла. Половину шурфа занимали штифты, блоки и шестерни, призванные разжать чудовищные створки.

«Кто мог такое отгрохать?! Ворота, в смысле. И все это разместить под монастырем, которому, по меньшей мере, пять веков. Ни о чем подобном ни разу не слышала!» Для опытного армейского агента это было почти оскорблением. Хаино по — своему истолковал ее взгляд.

— Не беспокойся! Сюда никто не спускался четыреста лет, охранные монстры погрузились в спячку. До того, как они очнутся, у нас есть два — три часа.

«То есть, чтобы покончить с экспедицией, достаточно ее задержать. Беда только в том, что Хаино умрет последним. А я?»

Измененные остались сторожить ворота, и Лаванда не была уверена, что сможет пройти мимо них одна. Впрочем, эти мысли быстро выветрились под напором текущих неприятностей.

Как величественно и несокрушимо выглядела дверь, так ненадежно и зыбко оказалось лежащее за ней пространство. Раскачивающиеся в такт шагов фонари выхватывали из темноты настоящий хаос: лишенные обшивки ржавые балки, провалы в полу и проломы в стенах, иногда ведущие в соседнее помещение, а иногда — в необозримые темные глубины. Полчаса экспедиция осторожно пробиралась вперед, тщательно проверяя прочность пола и стараясь не трясти его без нужды. Лаванде не нравилось, что они не взяли с собой веревки и крепь, но у Посвященного был свой расчет: очень скоро стены и пол обрели устойчивость, словно люди вступили в пределы какого — то подземного улья. И никакого намека на каменную кладку.

«Вот и не верь после этого в сказки! Нет, в таком деле без гномов не обошлось».

Хаино уверенно ориентировался в темном лабиринте коридоров — они ни разу не зашли в тупик и не вернулись к своим следам. Происходящее увлекло Лаванду, теперь она жаждала увидеть цель их похода не меньше, чем сектанты. Плохо только, что подземелье не пожелало делиться с ней этим секретом.

Как идущие впереди маги умудрились пропустить засаду, осталось неизвестным (Лаванде показалось, что атаковавшее их существо буквально отклеилось от стены). Человекообразная фигура сверкнула металлическими бликами, а через мгновение навалилась на Адарика, кромсая слабую плоть непонятно откуда появившимися ножами. Незадачливый алхимик умер без звука, только кровь брызнула вокруг, черная в голубом свете. Однако белые маги не растерялись (что само по себе было чудом): двое развернулись к темноте коридоров, а трое атаковали врага. По глазам ударили яркие золотистые всполохи (с такими плетениями Лаванда была не знакома), и оседлавший человека монстр буквально рассыпался пылью. Шпионка поспешно отвела глаза — тело Адарика выглядело жутко. Ближайший боец отделил от останков увесистый чемоданчик, кожаная отделка была распорота, и из — под нее проступил металл.