Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 171

Она следила за своими похитителями на переднем сиденье. Они долго говорили вполголоса по-немецки, потом женщина заснула, а теперь Нойманн тряс ее за плечо и пытался разбудить. Впереди, сквозь ветровое стекло, Дженни видела свет — метавшиеся из стороны в сторону лучи. Она подумала, что полицейские, если им нужно перегородить дорогу, обязательно возьмут с собой фонарики. Неужели это возможно? Неужели они уже знают, что в машине едут немецкие шпионы, которые похитили ее? Неужели ее уже ищут?

Фургон остановился. Она видела сквозь стекла двоих полицейских, стоявших перед фургоном, и слышала снаружи, совсем недалеко от себя, шаги и голоса еще двоих. Она слышала, как полицейский постучал в окно. Она видела, как Нойманн опустил стекло в окне. Она видела, что в руке он держал пистолет. Дженни перевела взгляд на женщину. У нее тоже было оружие.

В этот момент она вспомнила, что случилось в сарае. На пути у них оказались двое, ее отец и Шон Догерти, и они убили обоих. Вполне возможно, что они убили еще и Мэри. Они не сдадутся только потому, что им так прикажут какие-то сельские полицейские. Они убьют полицейских точно так же, как ее отца и Шона.

Дженни услышала, как открылась дверь, слышала, как полицейский, повысив голос, потребовал, чтобы они вышли. Она знала, что сейчас произойдет. Они не выйдут, а начнут стрелять. И тогда все полицейские погибнут, и она, Дженни, снова останется с ними одна.

Она должна предупредить их!

Но как это сделать? Говорить она не могла, потому что Нойманн туго завязал ей рот.

Она могла сделать только одно.

Она подняла ноги и изо всех сил ударила в стену фургона.

Хотя поступок Дженни Колвилл не достиг той цели, к которой она стремилась, он хотя бы позволил одному из офицеров — тому, который стоял возле Кэтрин Блэйк, — принять более милосердную смерть. Когда он повернул голову на звук, Кэтрин вскинула «маузер» и выстрелила в него. Превосходный глушитель пистолета пригасил звук выстрела; когда Кэтрин Блейк стреляла из своего оружия, слышался только звук удара бойка по капсюлю гильзы. Пуля, пробив стекло, попала констеблю в челюстной сустав и срикошетировала в мозг. Полицейский умер раньше, чем его тело опустилось на раскисшую обочину дороги.

Вторым умер тот констебль, который разговаривал с Нойманном, но смертельный выстрел сделал не Нойманн. Он лишь с молниеносной быстротой выбросил вперед правую руку и отшвырнул в сторону направленный на него ствол дробовика. Кэтрин развернулась всем телом и выстрелила в открытую дверь. Пуля попала констеблю точно в середину лба и вышла через затылок. Он упал навзничь на шоссе.

Нойманн вывалился из двери и перекатился по дороге. Один из офицеров, стоявших позади, выстрелил, но попал выше его головы, выбив стекло в полуоткрытом окне. Нойманн два раза быстро нажал на спусковой крючок. Первая пуля угодила констеблю в плечо, заставив его развернуться. Вторая попала прямо в сердце.

Кэтрин выскочила из кабины и, перехватив пистолет в обе руки, прицелилась в темноту. С противоположной стороны автомобиля ее действия повторял Нойманн, с той лишь разницей, что он все еще лежал плашмя на асфальте. Оба ждали, не шевелясь, не издавая ни звука, и напряженно вслушивались в темноту.

Четвертый констебль понял, что лучше всего будет бежать за помощью. Он повернулся и кинулся в темноту, но, увы, через несколько шагов оказался в поле зрения Нойманна. Немец тщательно прицелился и выстрелил два раза подряд. Последний из четверых полицейских споткнулся, с грохотом уронил тяжелое ружье на асфальт, упал и умер.

Нойманн подтаскивал трупы к задней стенке фургона. Кэтрин распахнула грузовую дверь. Дженни с широко раскрывшимися от ужаса глазами вскинула руки, пытаясь прикрыть голову. Кэтрин подняла руку с пистолетом и ткнула дулом прямо в лицо Дженни. Под глазом открылась глубокая рана.

— Если не хочешь, чтобы с тобой случилось то же, что и с ними, — угрожающим тоном заявила Кэтрин, — никогда больше не пытайся делать ничего подобного.

Нойманн поднял Дженни на руки и положил на обочину. Потом они вдвоем с Кэтрин загрузили в фургон тела убитых констеблей. Мысль о том, как поступать дальше, пришла в голову Нойманну, как только он поднялся, сделав последний выстрел. Полицейские приехали сюда на своем собственном фургоне, который стоял на обочине совсем рядом, повернутый носом навстречу их автомобилю. Теперь следовало спрятать трупы и угнанный фургон где-нибудь в лесу, а самим пересесть на полицейскую машину и ехать дальше. До того, как сюда приедут другие полицейские и обнаружат исчезновение выставленного кордона, пройдет не один час. К тому времени они с Кэтрин уже погрузятся на борт подводной лодки и поплывут в Германию.

Подняв Дженни с мокрой земли, Нойманн отнес ее в полицейский фургон. Кэтрин забралась на водительское место и завела мотор. Нойманн вернулся в их прежнюю машину, включил зажигание, сдал назад, развернул машину и не спеша поехал по дороге. Кэтрин ехала следом. Нойманн старался отогнать от себя мысли о четырех мертвых телах, лежавших у него за спиной в считанных дюймах.

Еще через две минуты Нойманн свернул на чуть заметный проселок. Отъехав ярдов на двести, он остановился, заглушил мотор, выскочил и бегом вернулся на дорогу. Кэтрин за это время успела развернуть полицейскую машину и пересесть на пассажирское место. Он запрыгнул в кабину, хлопнул дверью и нажал на газ.

Они миновали то место, где только что расстреляли полицейскую заставу, и свернули на боковую дорогу. Согласно карте, им нужно было проехать около десяти миль в сторону моря, а потом еще двадцать миль вдоль берега до Клиторпса. Нойманн посильнее нажал на газ; фургон прибавил скорости. Впервые с того момента, когда он в Лондоне высмотрел филеров из МИ-5, он позволил себе понадеяться на то, что, в конце концов, им удастся вырваться отсюда.

Альфред Вайкери расхаживал по отведенной для него комнатушке на базе ВВС близ Гримсби. Гарри Далтон и Питер Джордан сидели за столом и курили. Суперинтендант Локвуд сидел рядом с ними и выкладывал геометрические фигуры из спичек.