Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 172

— Не нравится мне это, — сказал Вайкери. — К этому времени кто-нибудь обязательно должен был их заметить.

— Все главные дороги перекрыты, — отозвался Гарри. — Рано или поздно они должны наткнуться на один из заслонов.

— А что, если они едут вовсе не сюда? Что, если я допустил ужасный просчет и они отправились из Хэмптон-сэндс на юг? Ведь могло быть и так, что радиограмма на подлодку была дана лишь для отвода глаз, а на самом деле они решили переправиться в Ирландию на пароме.

— Они едут сюда.

— Они могли залечь и переждать суматоху. Возможно, они скрываются в какой-нибудь другой отдаленной деревне, ждут, пока обстановка успокоится, чтобы после этого сделать очередной шаг.

— Они вызвали субмарину. Они должны спешить на рандеву с нею.

— Они ничего не должны. Они могли увидеть наши кордоны, заметили активность полиции, решили выждать. Они могут еще раз связаться с субмариной и предпринять новую попытку встречи, когда снова станет тихо.

— Вы забываете об одной вещи. У них нет радио.

— Мы думаем, что у них нет радио. Вы отобрали у них одну рацию, Томассон нашел еще одну, уничтоженную, в Хэмптон-сэндс. Но мы не можем знать наверняка, что у них нет третьей.

— Мы вообще ничего не знаем наверняка, Альфред. Мы лишь высказываем обоснованные предположения.

Вайкери еще несколько раз прошелся взад-вперед, все время искоса поглядывая на телефоны. Ну, звоните же, звоните, черт возьми! — мысленно взывал он.

В конце концов, отчаявшись, он сам поднял трубку и попросил телефонистку соединить его с Адмиралтейством, с Отделом контроля за передвижением подводных лодок. Когда Артур Брэйтуэйт ответил, его голос звучал так, будто он сидел в трубе торпедного аппарата.

— Есть что-нибудь новенькое, коммандер? — спросил Вайкери.

— Я говорил с флотом и местной береговой охраной. Королевский флот направляет в тот район два корвета: номера 745 и 128. Они отойдут от Сперн-Хед не позже, чем через час, и сразу же начнут прочесывание. Береговая охрана займется своим делом — побережьем. ВВС поднимает самолеты, как только рассветет.

— Когда именно?

— Около семи утра. Возможно, чуть позднее — из-за очень сильной облачности.

— Это может быть слишком поздно.

— Если они взлетят раньше, никакого толку не будет. Чтобы искать, им нужен дневной свет. А если они взлетят сейчас, то будут все равно что слепые. Но есть и кое-какие хорошие новости. На рассвете мы ожидаем кратковременное изменение погоды. Облачность сохранится, но дождь, судя по всему, ослабеет, и ветер тоже стихнет. Это облегчит поиск.

— Я как раз не уверен, что новость такая уж хорошая. Мы рассчитывали, что шторм запрет их на берегу. А улучшение погоды только облегчит жизнь агентам и немецким подводникам.

— Да, тут вы, пожалуй, правы.

— Прошу вас, напомните морякам и авиаторам, чтобы они вели поиск как можно осмотрительнее. Я знаю, что это должно показаться надуманным и излишним, но нужно попытаться сделать так, чтобы вся операция выглядела обычным рейдом. И еще, попросите всех не пользоваться без крайней необходимости радиосвязью. Ведь немцы тоже непрерывно слушают нас. Я прошу простить меня, коммандер Брэйтуэйт, но я не могу объяснять все это более подробно.

— Я понимаю. И передам всем, кому нужно.

— Благодарю вас.

— И попытайтесь немного расслабиться, майор Вайкери. Если ваши шпионы вознамерятся этой ночью добраться до своей субмарины, мы их остановим.

Полицейские констебли Гарднер и Салливэн бок о бок ехали на велосипедах по темным улицам Лаута. Гарднер был крупным мужчиной средних лет из тех, о которых говорят: типичная деревенщина. Худощавому и стройному Салливэну лишь не так давно исполнилось двадцать лет. Главный суперинтендант Локвуд приказал им добраться до полицейского поста, выставленного невдалеке от выезда из городка, и сменить двоих человек. Гарднер привычно крутил педали и жаловался на судьбу.

— Ну почему лондонские преступники всегда оказываются здесь в самую отвратительную погоду? Нет, ты мне все-таки объясни?

Салливэн, к которому он обращался со своими риторическими вопросами, ничего не мог объяснить, поскольку его трясло от возбуждения. Он впервые в жизни принимал участие в облаве и впервые в жизни держал в руках оружие за пределами стрельбища — за спиной у него висела изготовленная задолго до его рождения, устаревшая тридцать лет назад винтовка, выданная ему в полицейском участке.

Чтобы добраться до перекрестка, где должна была находиться застава, им потребовалось всего пять минут. Но на месте не оказалось ни души. Гарднер остановился на месте, держа велосипед между ног, и принялся медленно осматриваться по сторонам. А его молодой напарник положил велосипед, включил фонарик и прежде всего посветил на дорогу. Сначала он увидел отпечатки шин на обочине, а потом осколки стекла.

— Сюда! Скорее! — крикнул Салливэн.

Гарднер перекинул ногу через раму велосипеда и, держа его за руль, направился к месту, куда падал луч от фонаря молодого констебля.

— Христос всемогущий!

— Посмотрите на следы. Две машины. На одной ехали они, а другая наша. Когда они разворачивались, то порядком испачкали шины на обочине. Вот и отлично: оставили нам заметные следы.

— Точно. Давай, малец, посмотри, куда они ведут. Я сгоняю в участок и предупрежу Локвуда. И, ради всего святого, будь осторожен.

Салливэн медленно ехал на велосипеде по дороге. В одной руке он держал фонарик и в его свете пытался следовать за отпечатками шин, которые постепенно делались все менее заметными. Через сто ярдов от места, где находился пропавший полицейский кордон, след исчез вовсе. Салливэн проехал еще четверть мили, пытаясь отыскать какие-нибудь признаки пребывания здесь полицейского фургона.

Проехав еще немного, он заметил отпечатки другого комплекта шин. Они отличались от первых. Самое главное, что, чем дальше он ехал, тем заметнее они становились. Очевидно, машина, оставившая эти следы, ехала в противоположном направлении.

Так, следуя за этими отпечатками, он добрался до почти незаметной грунтовой дороги, уходившей прямо в лес. Посветив на дорогу, он увидел на ней совершенно свежие следы шин. Он направил луч в темноту. Фонарик оказался слишком слабым для того, чтобы осветить дорогу на сколько-нибудь значительном расстоянии, но все же было ясно, что по этой раскисшей колее на велосипеде не проехать. Констебль слез, прислонил велосипед к дереву и поплелся по грязи.