Под конвоем лжи - Силва Дэниел - Страница 63

Вести пешую слежку оказалось труднее, чем представлял себе Поуп. Большая гостиница «Гросвенор-хаус», расположенная на Парк-лейн, была полностью предоставлена американским офицерам, и сейчас их было здесь множество. Поупу пришлось подойти поближе к Джордану, чтобы не потерять его, спутав с кем-нибудь другим. Военный полицейский пристально взглянул на Поупа, пробиравшегося сквозь толпу следом за Джорданом. На некоторых улицах Вест-Энда англичане сейчас были так же заметны, как в какой-нибудь Топике, что в сердце Канзаса. Поуп напрягся было, но тут же сообразил, что не делает ничего подозрительного. Он просто идет по улице в своей собственной стране. Так что он расслабился, и полицейский тут же отвел от него взгляд. Джордан миновал «Гросвенор-хаус». Поуп двигался за ним, не отрывая глаз от объекта слежки.

Но все же потерял его на углу Гайд-парка.

Джордан смешался с толпой солдат и гражданских, дожидавшихся сигнала светофора, чтобы пересечь улицу. Когда зажегся зеленый свет, Поуп направился за американским флотским офицером, примерно того же роста, что и Джордан. Офицер свернул на Гросвенор-плейс. Только тут Поуп заметил, что у офицера нет портфеля. Резко остановившись, он оглянулся, надеясь найти Джордана. Но тот исчез.

В следующую секунду Поуп услышал сигнал автомобильного клаксона. Это был Дикки.

— Он на Кенсингтонском мосту! — крикнул Дикки. — Садись!

Дикки резко развернул машину, не обращая внимания на достаточно оживленное уличное движение. Еще через несколько секунд Поуп разглядел Джордана и с облегчением вздохнул. Дикки затормозил, и Поуп снова выскочил наружу. Твердо решив ни при каких обстоятельствах не терять американца, он теперь держался в двух-трех шагах от него.

Клуб «Ван Дейк» в Кенсингтоне предназначался для американских офицеров, и гражданские жители Лондона туда не допускались. Поуп прошел мимо входа, но через несколько ярдов повернул назад. Дикки подвел машину к тротуару. Поуп забрался в кабину, уселся, закурил и допил мутные остатки чая из термоса. Лишь после этого он заговорил:

— Когда коммандер Джордан в следующий раз захочет прогуляться через пол-Лондона, топать следом за ним будешь ты, Дикки.

Джордан вышел из клуба через сорок пять минут.

«Господи, только бы не еще один марш-бросок!» — взмолился про себя Поуп.

Джордан подошел к краю тротуара и помахал проезжавшему мимо такси.

Дикки тронул машину с места и включился в поток уличного движения. Преследовать такси оказалось несложно. Они проехали на восток, мимо Трафальгарской площади, по Стрэнду и вскоре свернули направо.

— Вот, это уже на что-то похоже, — заметил Поуп.

Сидя в машине, они проследили, как Джордан расплатился с водителем такси и вошел в гостиницу «Савой».

Огромное большинство гражданских жителей Великобритании во время войны питались тем, что входило в установленный паек: несколько унций мяса и сыра в неделю, несколько унций молока и, если повезет, одно яйцо. Правда, изредка перепадали и такие деликатесы, как консервированные персики или томаты. Никто не голодал, но в весе прибавляли очень немногие. Но существовал и другой Лондон — Лондон прекрасных ресторанов и удобных гостиниц, которые постоянно закупали на черном рынке большие количества мяса, рыбы, овощей, вина и кофе, а затем запрашивали с посетителей головокружительные цены в обмен на привилегию питаться там. Гостиница «Савой» была одним из таких заведений.

Швейцар был облачен в зеленую ливрею, отделанную серебряным галуном, и в высокий цилиндр. Поуп проскочил мимо него, вошел внутрь, пересек вестибюль и оказался в салоне. Там сидели, раскинувшись в удобных мягких креслах, богатые бизнесмены в обществе красивых женщин, одетых в казавшиеся не очень уместными по военному времени вечерние туалеты, прохаживались вездесущие американские и британские офицеры в форме и несколько человек, в которых можно было безошибочно определить провинциальных землевладельцев, приехавших по делам в город на несколько дней. Поуп, протискивавшийся вслед за Джорданом через эту толпу, испытывал сложные чувства при виде этой сцены. Богатый Вест-Энд продолжал купаться в роскоши, в то время как неимущий Ист-Энд перебивался с хлеба на воду да еще и несравненно больше страдал от бомбежек. Но ведь они с братом сделали состояние на черном рынке. Поэтому он решил считать неравенство одним из неприятных, но неизбежных последствий войны.

Вслед за Джорданом Поуп вошел в гриль-бар. Там Джордан остановился в толпе и несколько раз взмахнул рукой, безуспешно пытаясь привлечь к себе внимание бармена и заказать что-нибудь выпить. Поуп стоял в нескольких футах от него. Ему, в отличие от американца, удалось сразу же заставить бармена заметить себя. Он заказал виски. Когда же он обернулся, к Джордану успел присоединиться высокий американский флотский офицер с красным лицом и добродушной улыбкой. Поуп протиснулся поближе к этой паре, чтобы слышать разговор.

Первым заговорил высокий:

— Гитлеру следует приехать сюда и попытаться заказать выпивку в пятницу вечером. Я уверен, что после этого ему сразу расхочется вторгаться в эту страну.

— Хочешь попытать счастья в «Гросвенор-хаус»? — спросил Джордан.

— «Виллоу-ран»? Да ты в своем уме? Французский повар вот-вот уволится. Ему приказали готовить из сухих пайков, а он со скандалом отказался.

— Похоже, что он последний нормальный человек в Лондоне.

— Точно.

— Скажи-ка мне: что тут нужно сделать, чтобы тебе дали выпить?

— Знаешь, мне обычно помогает такая штука: подайте два мартини, Христа ради!

Бармен поднял голову, усмехнулся и снял с полки бутылку «Бифитера».

— Привет, мистер Рэмси.

— Привет, Уильям.

«Значит, друга Джордана зовут Рэмси», — отметил Поуп.

— Ловко получилось, Шеперд.

«Шеперд Рэмси», — уточнил Поуп.

— Просто полезно быть на фут выше, чем все остальные.

— Ты заказал столик? Без этого нам никоим образом не удастся сегодня проникнуть туда.

— Конечно, заказал, дружище. Где, черт возьми, ты пропадал? Я пытался звонить тебе еще на прошлой неделе. Телефон у тебя дома, наверно, раскалился от звона; никакого ответа. Звонил тебе на службу. Мне сказали, что ты не можешь подойти к телефону. Я перезвонил на следующий день. Та же самая история. Что за чертовщиной ты там занимаешься, что целых два дня не можешь подойти к телефону?