В поисках Белого города (СИ) - Лирмант Елена - Страница 28

— Арта, — девушка обняла мамку. — Не говори так! Ты столько для меня сделала. Не побоялась — отозвалась на зов одинокого мужчины с ребенком, бросила свое племя и приехала сюда, чтобы воспитать чужую тебе девочку, как собственную внучку. Теперь мое время доказать себе, тебе и всем, что ты самая лучшая Женщина! Вот вернусь, тогда ты поедешь погостить домой, и всем скажешь, что твоя Веда не смотря на возраст — вестой Раджана была, в испытаниях участвовала! Тебе почет и уважение!

— Ах ты, хитрюга! Смотри, куда повернула! Да, ладно! Прав отец, решили — так решили. Смотри там не выпячивайся, будь осмотрительна! Никогда не ври! Но умей язык за зубами держать. Обиду, если что, в кулак сожми. Не подставляй подножку, лучше помоги! И запомни, все, что у вас в Храме происходить будет, люди все равно узнают. Вспомни, в прошлом году, одна из вест, своей сопернице в мясо песка насыпала, так до сих пор ее дом стороной обходят!

— Я постараюсь не подвести тебя, родная ты моя, — тихо проговорила девушка, и потерлась щекой о щёку своей мамки.

Экипаж, запряженный двумя гнедыми жеребцами, стоял у крыльца. Нехитрый багаж Веды уже был уложен и перевязан веревками. Двое дружинников Храма почтительно приветствовали девушку и помогли залезть в повозку. И тут из дверей вышла Сюа.

— Ну, что, Веда, страшно? Впервые от отца уезжаешь? — И повернувшись к Уллину, негромко добавила, — не бойся, ничего с твоей дочкой не случится. Я тебе Слово даю, — и махнула рукой, — поехали.

Всю дорогу Веда крутила головой и смотрела по сторонам. Ощущение свободы и самостоятельности кружило голову. Всю дорогу Сюа не проронила ни слова, только уголки губ ее то и дело кривила легкая усмешка. Но девушку это не беспокоило! Она то и дело заглядывалась на давно знакомые ей с детства красивые уголки природы. И странное подспудное чувство, что увидит она их еще не скоро, нет-нет, а накатывало как волна, а потом отходило, давая простор радости нового неизвестного, но она не сомневалась прекрасного, периода ее жизни.

Приехала она последняя. Все одиннадцать девушек, уже сидели в комнате отдыха дружинников, что была прямо под воротами. Когда они с Сюа вошли, все головы повернулись к ним, и Веда почувствовала, как одиннадцать пар глаз прошлись по ней оценивающе и удивленно. Да, и сама она была поражена, какие красивые девушки были перед ней. Дородные, с длиннющими косами, румяные, полногрудые. Она представила, какой они выглядит со стороны, и ей стало смешно, тонкая, угловатая, с охапкой вьющихся волос, которые были заплетены в две небольшие, но толстые, едва доходящие до груди косицы. Молчаливое разглядывание новой претендентки на звание Жены Раджана затянулось, и чтобы как-то выйти из этого глупого положения, Веда состроила удивленно-растерянную мордашку и тонким голосом проговорила: — Ой, девочки, какие вы все красивые! Я перед вами как куст шиповника перед лесными деревьями…

Девушки заулыбались, а Сюа прыснула в кулак. Но вспомнив, что она Верховная жрица, взяла себя в руки, и лицо ее снова приобрело строгое и непроницаемое выражение. Только глаза смеялись.

— Все в сборе, — строго прозвучал ее голос. — На выход.

И группка девушек, выстроившись в ряд, друг за другом вслед за Сюа вышли из комнаты дружинников. По обе стороны улицы толпы народа, уже соскучившиеся в ожидании, встретили их радостными криками. Весты старались произвести впечатление, шли медленно и важно. И тут же полетел шепот обсуждения. И, конечно, больше всех досталось Веде. Дочь Уллина крепко сжала руки в кулаки, чтобы не расплакаться от обиды.

— Смотрите, смотрите, а та, последняя, совсем тощая…

— Ну, дошли! Скоро в весты грудничков выбирать будут…

— Так ее и утвердили для ровного счета… вест-то больше не осталось. Раджан за два года всех лучших девушек отверг, да вряд ли он на этого заморыша позариться?

— Так чтобы рыба клюнула и червяк на крючке должен быть аппетитный, а эта доходяга и на крючок не лезет…

— А вон та первая — хороша. Забористая девка! Эх, и почему меня Раджаном не выбрали, я бы сразу ее в охапку схватил…

— А ты подожди, наш Раджан со странностями, может быть, ему костлявенькие по вкусу, так эта сдобочка тебе и достанется…

Конечно, Веду предупреждали и мамка, и отец, и даже Сюа, что она выглядит моложе своих лет, не взяла ни дородством, ни волосом. Но тогда, это ей казалось не важным. Она и представить себе не могла, что так унизительно и обидно будет идти сквозь толпу, слыша о себе ядовитые слова. Словно ни Жену этот Раджан себе будет выбирать, с которой весь определённый судьбой век вековать, а жеребца на рынке. Главное — зубы, бока и ноги. Злоба на Раджана появилась сначала как маленький комочек, но чем ближе они были к его хоромам, тем комочек неуклонно превращался в огромный острый камень. Всю оставшуюся дорогу, она старалась не слушать пересуды, а еще раз представляла себе план Храма Храмов, который она нашла в библиотеке Храма знаний, и который надежно был скопирован на платок и спрятан на груди.

Ну, вот они и дошли. Встав спиной к воротам, все двенадцать девушек сначала выстроились в ряд и отдали низкий земной поклон жителям города, а потом, перестроившись, в том же порядке, в каком шли по улице, вошли во внутренний двор. Сердце у Веды забилось часто-часто. Вот она долгожданная минута. Огромный двор, выложенный плитами, вокруг которого по периметру высились хоромы. Прямо перед ней замысловатый Храм избранных — вотчина Белого братства. Справа — строгий и величественный Храм Совета — где работали и временно жили Раджан и его советники. А слева простой, но до удивления красивый, выложенный огромными каменными глыбами с большими окнами из зеленоватого стекла Храм деяния, где собирались все летописи с самых первых времен. Это было то место, куда они так стремились попасть с отцом. И не смотря на то, что Уллин занимал должность магистра Храма знаний, единственного и самого престижного учебного заведения, даже ему путь сюда был закрыт. И вот она, его дочь, попала в святая святых, и теперь главное, суметь не оплошаться и вестой побыть, и в библиотеку попасть.

Их провели через двор в центральный храм. Потом анфилада комнат и вот, наконец, огромная продолговатая спальня, где им предстоит прожить несколько дней. Вдоль двух стен напротив друг друга стояли большие кровати под красными балдахинами, заправленными красными покрывалами, и около кровати небольшие шкафчики. Кровати, что располагались слева, были выдвинуты вперед, так как у противоположной стенки в дальнем углу было окно, и еще одно окно вдвое больше находилось рядом на соседней стене, как раз напротив двери. Спальное место в углу напротив окна считалось неудачным. Оно было самое дальнее и темное, там не было ночника. И молва утверждала, что ни один Раджан, приходящий смотреть на своих спящих вест, не доходил до него. Поэтому первое испытание — весты должны расположиться без шума и скандала. Девушки столпились около входа и посматривали друг на друга, переминаясь с ноги на ногу. Веда, которая еще дома поставила себе цель занять именно это место, вышла вперед и обратилась к товаркам: — После того, что я услышала о себе, мое место вон там, у окна. — И, резко развернувшись на каблучках, пошла в дальний угол спальни, сбросила туфли и улеглась на постель. Девушки, как-то сразу повеселели и чинно, будто все было уговорено заранее, заняли каждая свое место. Скосив глаза, Веда посмотрела на Сюа. Во взгляде Сюа она прочитала укор и сожаление в том, что первое испытание она не прошла — сломалась, хотя верховная жрица, может быть, нарушив традицию, намекала ей, что Жена Раджана ни в коем случае не должна обижаться на шепот толпы. Каждому не угодишь! А истинную женщину отличает чувство собственного достоинства. Веда поморщила нос, и повернулась к Верховной жрице спиной. На ее лице играла улыбка! Пока все шло по плану.

Как только за Сюа закрылась дверь, весты оживились, послышался смех, и шутки, кто-то подошёл к Веде и положил, ей на плечо руку: — Не отчаивайся ты так!