Между Севером и Югом - Уайт Дениза - Страница 23

Если бы он задержался хотя бы минут на десять, то увидел бы весьма любопытную сцену: на крыльцо как ошпаренный выскочил Сидней и, нелепо размахивая руками, быстро побежал прочь от дома.

Возвращаясь домой, к Долорес, Джордж вдруг почувствовал, как сильно его влечет к этой неподражаемой женщине, чьи нежные и умелые губы и руки обрели неописуемую власть над его телом.

Он глубоко вздохнул, на мгновение представив, какие чудные мгновения его вскоре ожидают, а затем принялся мысленно сравнивать Долорес с Синтией, чем занимался уже не раз в последние несколько дней.

Трудно было придумать более разные объекты для сравнения. Но еще труднее было объяснить, каким образом две столь разные особы женского пола не только прочно вошли в его жизнь, но и завладели его сердцем!

Если в Долорес преобладала самоуверенная южная пылкость, то в Синтии — какая-то затаенная страстность. Латиноамериканке словно бы нравилось постоянно выставлять свои чувства напоказ, тогда как северянка, напротив, скрывала их в глубине своих синих глаз.

Возможно, именно этим и объяснялись постоянные перепады настроения Синтии, причем столь редкое сочетание застенчивости и страстности только придавало маленькой плутовке очарования.

Что касается Долорес, то, по мнению Джорджа, она чересчур злоупотребляла словом «amore», что как бы обесценивало его, а порой и отдавало неискренностью. Ему даже начинало казаться, что для аргентинки главное — это не испытать сильное чувство, а изобразить его красиво и максимально эффектно.

Но постоянная игра в сильные чувства в обычной жизни утомляет или раздражает.

Впрочем, чего еще можно было ожидать от актрисы кабаре! И разве их первая встреча там, на площадке индейского храма, в лучах заходящего солнца, не была похожа на завязку какой-нибудь романтической мелодрамы?

Красивую женщину украшает все, даже банальность, с невеселой усмешкой размышлял Джордж. Но можно ли сказать то же самое о жене?

Он пребывал в крайнем замешательстве. Его сердцу предстояло сделать самый тяжелый выбор, который только можно себе представить, — выбор между двумя женщинами, встреченными им, можно сказать, почти одновременно.

Как можно выбирать между противоположностями, каждая из которых подразумевает другую? Свет невозможен без тени, белое без черного, вдох без выдоха.

И вот он мысленно метался между Севером и Югом — между двумя прекрасными дочерями американских континентов, первая из которых родилась в одной из самых холодных, а вторая — в одной из самых жарких стран на Земле!

Когда он особенно уставал от бесплодных усилий, ему в голову закрадывалась малодушная и недостойная настоящего мужчины мысль: как было бы хорошо, если бы все устроилось само собой, без его непосредственного участия. Например, если бы одна из этих женщин увлеклась каким-нибудь другим мужчиной…

Однако этого не случилось, и пришла пора на что-то решаться, тем более что Долорес все чаще и настойчивее строила планы на будущее, напоминая ему тот разговор о детях, который они затеяли у нее дома во время их первой совместно проведенной ночи. Эх, надо было жениться на ней прямо там, в Аргентине, когда ни о ком другом он и помыслить не мог!

При этом Джордж прекрасно понимал, что их нынешнему ежедневному, почти семейному общению недостает именно той душевной теплоты, той предсказуемости и надежности, которые подразумевает настоящая любовь. Их способна подарить лишь та женщина, что самой судьбой предназначена тебе в жены.

Долорес же была слишком импульсивна, своенравна и темпераментна.

А давно известно, что непредсказуемая женщина способна вылечить от скуки, но не в состоянии избавить от осточертевшего одиночества. Один французский философ даже уверял, что возлюбленной лентяя должна быть именно кокетка. Ревнуя и стремясь удержать ее подле себя, он поневоле поднимется с дивана и вылечится от лени.

Джорджу не хотелось даже думать о подобных вещах, однако в глубине души он отчетливо сознавал, что пылкая южная женщина, относящаяся к знаменитому типу Кармен, просто не сможет в конце концов не изменить. А ведь Долорес к тому же еще и актриса, причем весьма легкомысленного жанра…

Пусть сейчас она всячески демонстрирует ему свою неземную любовь и безграничную преданность, никто не знает, сколько это будет продолжаться, и в этом состояла главная проблема.

Сама Долорес казалась искренне увлеченной своим возлюбленным. Но ведь недаром многие считают, что женская искренность — понятие такое же условное, как и женское постоянство.

Джордж интуитивно ощущал, что его отношениям с аргентинкой не хватает той маленькой, но сладкой изюминки, которая позволяла бы говорить «люблю» с предельной степенью самоотдачи.

Постоянно сравнивая ее с Синтией, он с удивлением обнаруживал, насколько для него проще было бы признаться в любви этой северной плутовке. Да, она была столь же непредсказуема, как и Долорес, однако это является отличительной чертой всех настоящих красавиц! Недаром же самая известная оперная ария начинается именно так: «La donna е mobile… Женщина переменчива».

К тому же Синтия представлялась Джорджу более подходящей на роль жены хотя бы уже потому, что родилась и выросла в том же климатическом поясе, что и он сам. Если для Долорес снег был экзотикой, которую она видела только на вершинах гор, то для Синтии и Джорджа без него невозможно было представить себе самый веселый праздник в году — Рождество.

Подобные мелочи имеют очень большое значение хотя бы уже потому, что для брачного союза между совершенно разными людьми необходима безумная, всепрощающая любовь. В то время как людям, внутренне схожим, вполне достаточно глубокой дружеской привязанности и теплой душевной симпатии. Разумеется, если говорить о счастливом браке!

Джордж так измучился от всех этих размышлений, что в один прекрасный момент даже решил бросить жребий, но потом вовремя остановился.

Итогом постоянных сравнений Синтии и Долорес стало то, что он составил собственную классификацию женщин, согласно которой все они делились на два основных типа: «котят» и «львиц».

«Котята», как правило, это невысокие, хорошенькие девушки или молодые женщины, которые отличаются лукавством, игривостью, привязчивостью, иногда упрямством или даже строптивостью. С ними легко иметь дело, если только не принимать их слишком всерьез. Их приятно знакомить с родными и друзьями в качестве будущих жен, хотя даже это следует делать с юмором, поскольку некоторые «котята» ужасно своенравны!

Вообще, юмор — это главное, что требуется для умелого обращения с женщинами, а потому и разговаривать с «котятами» надо в легком и покровительственном тоне, никогда не умолять, не устраивать сцен и не выяснять отношений.

«Львицы» — это обычно высокие женщины, хотя здесь могут быть исключения, с отличной фигурой, красивыми ногами и длинной пышной гривой. У «котят» традиционная длина волос — до плеч.

«Львицы» не так милы, как «котята», зато намного элегантнее. Они горды, холодны, самоуверенны, расчетливы, поэтому с ними ни на минуту нельзя расслабляться. Их следует возводить на пьедестал, пылать к ним страстью, разыгрывать трагедии или сходить с ума от ревности. В крайнем случае, можно держаться с ними как с равными.

Это не только нравится самим «львицам», но и нисколько не удивляет окружающих.

Составление подобной классификации и отнесение к ней всех знакомых ему девушек и женщин до поры до времени забавляло Джорджа. Но вскоре он стал томиться, словно бы его раньше времени настиг мужской кризис среднего возраста, из которого имеется только один достойный выход — скорейшая женитьба.

Только кого предпочесть: «львицу» и «боевую подругу» Долорес, с которой они пережили столько смертельных опасностей, или своенравного «котенка» Синтию, которая любит гулять сама по себе? Как бы то ни было, сейчас он всей душой стремился к львице…

13

Пришла зима. Город в одночасье завалило снегом, и, словно бы на крыльях метели, примчалось и неожиданное разрешение мучившей Джорджа дилеммы. Впоследствии он не раз думал: ради того, что произошло в тот незабываемый холодный вечер, стоило основательно пострадать!