Хроники Тамула. Трилогия - Эддингс Дэвид - Страница 219

— Сделаю, Афраэль. — Кхвай вытянул громадную руку, и с его пальцев стекла на траву завеса неподвижного огня.

За ней проступила спальня, где на кровати, оглушительно храпя, растянулся толстяк.

— Проснись, Платим! — резко сказал Стрейджен.

— Пожар! — пронзительно вскрикнул Платим, пытаясь сесть.

— Заткнись! — прикрикнул Стрейджен. — Нет никакого пожара. Это магия.

— Стрейджен? Это ты? Где ты?

— За огнем. Ты, скорее всего, не можешь меня увидеть.

— Ты что, учишься магии?

— Да так, понемножку, — скромно солгал Стрейджен. — Теперь слушай внимательно. Я не знаю, сколько продержится заклинание. Свяжись с Арнагом из Кадаха. Попроси его убить графа Герриха. Мне некогда объяснять. Это очень важно, Платим. Это часть того, что мы делаем здесь, в Дарезии.

— Герриха? — с сомнением переспросил Платим. — Это обойдется недешево, Стрейджен.

— Возьми деньги у Лэнды. Скажи, что это по приказу Эланы.

— А это и вправду так?

— Ну… будь она здесь, она бы так и приказала. Когда я увижусь с ней, попрошу ее одобрения. Теперь слушай очень внимательно — это самое главное. Геррих должен быть убит через пятнадцать дней, начиная с сегодняшнего, — не через четырнадцать и не через шестнадцать, а именно пятнадцать. Это крайне важно.

— Ладно, я позабочусь об этом. Скажи Элане, что через пятнадцать дней граф Геррих умрет. Что-нибудь еще? Этот колдовской огонь действует мне на нервы.

— Узнай, с кем связан Геррих, и убей их всех тоже — пелозийских баронов, которые совершенно точно в союзе с ним, и других, кто окажется замешанным в его дела. Ты знаешь, кого я имею в виду — таких, как граф Белтон.

— Хочешь, чтобы и их всех убили одновременно?

— По возможности — да. Геррих, однако, важнее прочих. — Стрейджен задумчиво поджал губы. — Раз уж ты взялся за это, прикончи заодно и Авина Воргунссона — просто так, на всякий случай.

— Считай, что он уже мертв, Стрейджен.

— Ты настоящий друг, Платим.

— Друг, как же! Заплатишь по обычным расценкам.

Стрейджен вздохнул.

— Хорошо, — скорбно сказал он.

— Как сильно ты привязан к своему эленийскому Богу, Стрейджен? — спросила Афраэль, когда они возвращались в Материон.

— Я агностик, Божественная.

— Не хочешь ли исследовать эту фразу на предмет соответствия логике? — весело ухмыляясь, осведомился Вэнион.

— Логичность — признак мелкого ума, мой лорд, — высокомерно отозвался Стрейджен. — А почему ты об этом спрашиваешь, Афраэль?

— Значит, ты не принадлежишь на самом деле ни одному богу?

— Выходит, что так.

Сефрения хотела что-то сказать, но Афраэль вскинула руку, обрывая ее.

— Может быть, согласишься тогда служить мне? — предложила Богиня-Дитя. — Я могу сделать для тебя множество замечательных вещей.

— Ты не должна так поступать, Афраэль! — возмутилась Сефрения.

— Помолчи, Сефрения. Это наше со Стрейдженом дело. Пора мне уже расширить поле деятельности. Стирики очень милы, но эленийцы бывают куда забавнее. Кроме того, и я, и Стрейджен — воры. Между нами много общего. — Она улыбнулась светловолосому талесийцу. — Подумай, милорд. Мне не так уж трудно служить. Пара поцелуев, букет цветов — и я совершенно счастлива.

— Она лжет тебе, Стрейджен, — предостерег Спархок. — Служба Афраэли — это такое полное и окончательное рабство, что ты и вообразить себе не можешь.

— Ну… — Богиня-Дитя умильно улыбнулась, — конечно, если хорошенько задуматься, так оно и есть, но, ведь если нам всем хорошо, какое это имеет значение?

ГЛАВА 26

Было еще темно, несколько часов до рассвета, как определил Спархок, когда Миртаи вошла в королевскую опочивальню — как обычно без стука.

— Просыпайтесь! — громко сказала золотокожая великанша. Миртаи при необходимости становилась в высшей степени бесцеремонной.

Спархок сел на кровати.

— Что случилось? — спросил он.

— К городу приближается огромный флот, — ответила она. — Либо это действительно флот, либо дэльфы научились ходить по воде. На востоке столько огней, что хватит осветить небольшой город. Одевайся, Спархок. Я разбужу остальных. — С этими словами она развернулась и вышла из спальни.

— Хорошо бы она научилась стучать, — пробормотал Спархок, отбрасывая одеяло.

— Запирать двери на ночь — твоя обязанность, — напомнила Элана. — Думаешь, нам грозят неприятности?

— Понятия не имею. Сарабиан не говорил, что ожидает прибытия флота?

— Мне, во всяком случае, не говорил, — ответила королева, тоже выбираясь из постели.

— Пойду-ка посмотрю, в чем дело. — Спархок потянулся за плащом. — Тебе совсем необязательно выходить наружу, любовь моя. На парапете сейчас зябко.

— Нет, я хочу сама посмотреть, в чем дело.

Они вышли из опочивальни. Из своей комнаты в ночной рубашке появилась принцесса Даная, протирая кулачком глаза и волоча за собой Ролло. Она молча подошла к Спархоку, и он, не задумываясь, подхватил ее на руки.

Втроем они вышли в коридор и по лестнице поднялись на вершину башни.

Келтэн и Сарабиан уже стояли на восточной стороне донжона, поверх укреплений глядя на огни, струившиеся цепочками в воде на востоке.

— Кто бы это мог быть, по-вашему? — спросил Спархок, присоединяясь к друзьям.

— Не имеем ни малейшего понятия, — отозвался Келтэн.

— Может быть, это тамульский флот? — спросила Элана у императора.

— Возможно, — ответил он, — но, если это так, он выполняет не мой приказ.

Спархок отступил на несколько шагов.

— Что это за корабли? — шепотом спросил он у дочери.

— А вот и не скажу, дорогуша, — ехидно улыбнулась она.

— Прекрати. Я должен знать, кто это.

— Узнаешь через… — она прищурилась, глядя на цепочки огней на востоке, — через пару часов, я полагаю.

— Я хочу знать, кто это, — не отступал он.

— Да, я понимаю, но хотеть — не всегда значит получить, отец, а я тебе ничегошеньки не скажу.

— О Боже! — простонал он.

— Да? — невинно отозвалась Даная. — Слушаю тебя.

Рассвет был ржаво-красным, безветренным. Дым из труб огнеглавого Материона неподвижно висел в воздухе, затуманивая свет, исходивший с востока. Спархок и другие рыцари подняли атанский гарнизон, облачились в доспехи и выехали к гавани.

Приближавшиеся суда были явно камморийской постройки, но с некоторыми изменениями. Вдоль бортов прибавились ряды весел.

— Кто-то очень торопился попасть сюда, — заметил Улаф. — Камморийское судно при попутном ветре делает по тридцать лиг в день, а если добавить весла, выходит до пятидесяти.

— Сколько там кораблей? — спросил Келтэн, щурясь и разглядывая приближающийся флот.

— По-моему, около сотни, — ответил рослый талесиец.

— На ста судах можно перевезти много народа, — заметил Сарабиан.

— Достаточно, чтобы было о чем тревожиться, ваше величество, — согласился Вэнион.

Однако когда корабли приблизились к гавани, на мачтах развернулись красно-золотые стяги Церкви, и, когда флагман подошел ближе, Спархок разглядел на носу корабля две знакомые фигуры. Один из прибывших был плечист, с круглым лицом и могучей грудью. Он радостно ухмылялся до ушей. Второй, низенький и толстый, тоже ухмылялся.

— Что это вас задержало? — прокричал Улаф через воду, отделявшую корабль от берега.

— Классовые предрассудки! — крикнул в ответ Тиниен. — Рыцари считаются благородными господами, а потому возражали против того, чтобы становиться гребцами!

— Ты посадил рыцарей на весла?! — ошеломленно воскликнул Вэнион.

— Это просто новое физическое упражнение, лорд Вэнион! — отозвался патриарх Эмбан. — Архипрелат заметил, что воины господни слегка размякли. Сейчас они в несравненно лучшей форме, чем были дома.

Корабль осторожно подошел к причалу, и матросы бросили стоявшим на берегу рыцарям причальные канаты.

Тиниен спрыгнул прямо на причал. Патриарх Эмбан с отвращением посмотрел ему вслед и косолапо побрел к середине корабля, чтобы там дождаться, когда матросы спустят трап.