И аз воздам (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 171

— Нам сюда, — Орвилл толкнул тяжеленную дверь и мы попали в приемную, всю отделанную темными деревянными панелями с богатой резьбой. — Мы пришли немного раньше, мэтр секретарь, — поздоровался он с темноволосым остролицым мужчиной за большим столом, который что-то писал на разложенных перед ним листах, — нам назначено на четыре часа пополудни.

— Госпожа Валерия? — темные глаза секретаря пробежались по нам, показывая, что наше появление в этой комнате для него не новость. — Присядьте, члены Совета еще не подошли, — он отложил в сторону писАло и посмотрел на лежащие перед ним бумаги, — вам придется подождать их.

— Да-да, конечно, — закивала я, — так получилось, что мы очень быстро добрались до дворца Совета…но это же лучше, чем опаздывать?

— Вы совершенно правы, — дежурно улыбнулся секретарь, — если опоздать на Совет, который собирается по вашей просьбе, это будет воспринято, как неуважение и очень не понравится господам магам.

— Опоздание на назначенную встречу не понравится никому, — мне захотелось расположить к себе этого местного цербера, кто его знает, во что он вхож и на что имеет влияние? — Это азы вежливости и уважения к любому из нас.

— Прошение заслушать вашу просьбу было подано лично от вас, — перешел к делу секретарь, — поэтому вы будете присутствовать на Совете одна, без господина Крайдена. Если Совету будет угодно, он вызовет его или других необходимых свидетелей, но, скорее всего, этого не потребуется. Ваша просьба была изложена очень четко и ясно, поэтому никаких двусмысленностей и пояснений третьих лиц членам Совета не надо. По крайней мере на настоящий момент я не получал никаких указаний на этот счет.

— Грейвин, я уже разъяснял госпоже Валерии все это, — Орвилл сидел на соседнем кресле с лицом, достойным Каменного гостя, — и она хорошо поняла мои слова. Тем не менее я считаю своим долгом сопроводить ее сюда и дождаться решения Совета именно здесь, в приемной с тем расчетом, чтобы потом доставить ее обратно. Надеюсь, что это не вызывает ни у кого вопросов, — холодность тона упала до абсолютного нуля, — женщины могут позволить себе выказывать самые различные эмоции и рядом должен быть человек, сохраняющий в этом случае необходимое спокойствие.

— Конечно, Крайден, конечно, — ядовито отозвался Грейвин из-за стола, — бурная радость может нежелательно отразиться на поведении госпожи Валерии, а эти стены не терпят подобного! И ожидание может затянуться…

— Я рад, что ты меня правильно понял, — перебил Орвилл, приняв самый надменный вид и выпрямил спину еще больше, чем раньше, показывая свою недосягаемость для окружающих. — С твоего позволения я буду ожидать ее здесь.

Секретарю подобное заявление явно не понравилось, но возразить ему было нечем и он сделал вид, что читает бумаги перед собой, то и дело вскидывая глаза на меня и Крайдена.

То, что эти двое знакомы друг с другом и находятся отнюдь не в дружеских отношениях, мне стало понятно сразу же, но в конце разговор перешел в стадию активной неприязни, что навело на совсем печальные мысли. Оставалась надежда лишь на то, что маги Совета стоят на пару ступенек повыше и не всегда мнение секретарей учитывается по максимуму.

Просидели мы достаточно долго, но часов у меня не было и вполне могло оказаться, что время растянулось из-за бездеятельного ожидания. Прозвучавший в тишине звон колокольчика заставил вздрогнуть от неожиданности и разве что не подпрыгнуть на месте…ну наконец-то, хоть какие-то движения начались! Грейвин склонил голову набок, сложил листы аккуратной стопкой и исчез за дверью, практически неразличимой среди прочих темных панелей. Прошла еще минута ожидания, вторая…пятая…наконец он вернулся и торжественно произнес:

— Госпожа Валерия, вам надлежит пройти в Малую комнату Совета, вы готовы?

— Да, я готова, — одернув платье и выдохнув в сложенные руки, я двинулась в указанном направлении, где секретарь уже распахнул дверь.

— Подожди, Грейвин, — в голосе Крайдена сзади слышались удивление и тревога, — почему в Малую? Разве Совет…

— Господин Крайден, — удовольствие в голосе Грейвина было наполнено еще и издевательскими нотками, — если вы хотите оспорить мнение Совета, где ему рассматривать прошение госпожи Валерии, то можете это сделать в установленном порядке! Только не забудьте, что для этого вам надлежит покинуть приемную и спуститься на первый этаж за угол, прошения принимают там…я могу проводить вас, если вы забыли дорогу!

— Нет, не забыл, — резанул ответ. — Я буду ждать ее здесь.

Конечно, мысленно за время ожидания я уже не раз посжимала кулаки на счастье, постучала везде, где только можно и мне очень хотелось поймать ободряющий взгляд, а еще лучше — напутствие Орвилла, но в этой обстановке все нормальные человеческие чувства давились на корню. Я хотела обернуться, задержавшись на пороге, но Грейвин подтолкнул меня в спину и захлопнул сзади дверь.

— Здравствуйте, — шагнув через второй порог, я остановилась, рассматривая сидящих за недлинным столом людей. Значит, это и есть те самые члены Совета, могущество которых превосходит все виденное и слышанное? Странно, почему их всего четверо, Крайдена поддерживали шестеро, а по количеству этот самый Совет казался мне куда более многочисленным!

— Здравствуйте, госпожа Валерия, — приветствовал меня кто-то, — проходите и присядьте вот на это кресло, — взмах руки показал на высокую спинку кресла в торце стола, — мы побеседуем с вами немного, чтобы иметь возможность принять правильное решение касаемо вашей просьбы. Присаживайтесь поудобнее, все-таки вы женщина, а женщины не должны стоять в присутствии мужчин, кто бы они не были по происхождению.

Голос был доброжелательным, никаких отрицательных интонаций не содержал и я присела на указанное место, сложив руки на коленях, как показывал мне Орвилл, и выпрямила спину. Ну вот, можно и господ магов рассмотреть поподробней…

Господа маги выглядели как самые обыкновенные мужчины, нимба вокруг головы не носили и ничем особенным не отличались от точно таких же представителей противоположного пола, которых я лицезрела и дома. Справа первым сидел мужчина лет сорока на вид, рыжеватый и с голубыми глазами навыкате. Немного одутловатое лицо на мой взгляд больше подходило лавочнику средней руки, сходство с которым довершал крупный мясистый нос и прихотливо изогнутые полные губы, выдававшие человека, любящего вкусно поесть. Вьющиеся волосы спускались до плеч и издали их можно было принять за парик времен Петра Первого, так они были густы, а на толстых пальцах блестели три кольца с крупными камнями, которые было хорошо видно даже мне. Перед ним лежала тонкая стопка листов, исписанных сверху донизу и он то и дело заглядывал в них, просматривая написанное. Тот, кто сидел за ним, откинулся на спинку кресла вполоборота, сложив на груди руки и рассматривая те же самые листы вместе с первым издалека. Или у него было зрение, как у орла, или ему эти записи были совершенно безразличны…иного варианта я просто не могла предположить. Узкое худое лицо с глубоко посаженными глазами и глубокими складками на щеках было бы даже симпатичным, если не смотреть в глаза, один лишь мимолетный взгляд, брошенный в мою сторону, просветил, казалось, насквозь не хуже рентгена и тонкие губы только искривились, не произнеся ни слова. Первый мужчина, сидящий слева, покачал головой и попытался подтянуть к себе один-единственный лист бумаги, но рыжеватый сказал «Потом, Рейфельс» и подсунул его под низ стопки. Сидящий слева пожал плечами и повернулся ко мне с благодушной улыбкой. Он уже начинал полнеть, но это не портило его, а придавало даже изрядную долю солидности, потому что при ближайшем рассмотрении это оказался достаточно молодой мужчина, с вьющимися русыми волосами, забранными в хвост и светло-карими глазами, немного напоминающий Деннеля. Последний, второй слева, был по виду самый старший из присутствующих, лет пятидесяти на вид и единственный из них с такой же короткой стрижкой, как и Орвилл. Никакие черты лица…именно никакие, потому что такой типаж обретается у нас около пивных ларьков поутру, с помятой физиономией и пегими волосенками, уверяя любого собеседника в своей лояльности и значимости. Это сходство могло бы быть полным, если только не заглядывать в глаза, потому что смотреть в них было попросту страшно. Не могу сказать, почему у меня вдруг заболело в животе, но взгляд последнего наверняка был самой главной тому причиной — уж очень он был тяжел и давящ. Так можно смотреть на заведомо известного преступника, на того, кого ты уже знаешь, как унизить и уничтожить…я вздрогнула от этого взгляда, но он уже сменился на доброжелательный и ободряющий, даже улыбка прорезалась и я тщательно проморгалась, пытаясь сообразить, а не привиделось ли мне все это?