И аз воздам (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 247

Недовольно засопела Перта, лишившаяся лошади, но спорить со старшим в отряде не посмела, только зло поглядывала на семью, лишившую ее удобств передвижения. Несмотря на некоторую обузу в виде больного ребенка и пожилой женщины, я все равно была рада, что мы натолкнулись на Герлета с Марком, как звали бывшего солдата, мужа Мирам. Трое бывалых мужчин это уже сила, на которую можно опереться по дороге, что бы там не случилось!

Прилегли на ночлег на более менее сухом склоне, пожевав кисловатые желтые плоды, которые набрала Мирам, походив вдоль склона. Воду обнаружил Марк, расковырявший трещину в камне.

— Пейте, это чистая, не то, что по земле течет, — подставил он ладони тонкой прозрачной струйке, — эта из-под земли пробивается! Мирам, ты как?

— Ничего, Марк, я дойду, ты не беспокойся, — поблагодарила она взглядом, — я вот за Галию боюсь, дышит она уж слишком тяжело. Вчера еще говорила, а сегодня только «да, нет» и все…даже есть не просит. Не опоздать бы нам…

Фадира, баюкающая девочку на руках отвернулась в сторону и у нее затряслись плечи, но говорить она ничего не стала, только крепче обняла дочку. Марк скрипнул зубами и пошел вокруг импровизированной стоянки, прислушиваясь к ночным звукам.

Проснулась я от хныканья девочки и сдавленного шипенья Фадиры. Предрассветные сумерки были снова пронизаны влажным туманом, рядом храпел Вират, вздыхала во сне Перта, всхрапывала лошадь и посвистывали просыпающиеся птицы.

— Чего подскочила? Еще спать можно, — из-за деревьев вышел Герлет, осматривающий полянку цепким взглядом, — тихо пока.

— Холодно, какое уж тут спать, — я попыталась согреться, маша руками, — вся одежда мокрая, в сапогах хлюпает, в животе вода одна…когда двинемся-то?

— Торопишься?

— Тороплюсь, — согласилась я, — да и ребенок больной…будешь тут торопиться! Сколько еще идти до крепости?

— Замерзла? — мужчина подошел ближе, обнял меня и прижал к себе, согревая озябшие плечи под влажной одеждой. — Да, тут не разоспишься, огня нет, одеял тоже…толком присесть некуда. Сколько еще до Скаггарда…хм…если с рассветом выйдем, то завтра вечером будем у ворот… — и в ответ на невысказанный вопрос добавил, — понизу долго получается, а дороги тут нет.

Отталкивать Герлета не хотелось — было тепло и уютно и на мгновения я даже задремала, прислонившись к теплому плечу и согретая его руками…задремала, вздрогнула и пришла в себя. За спиной завозились и заговорили, а солдат убрал руки и пошел к поляне поднимать людей.

Состояние девочки за прошедшую ночь еще более ухудшилось и все лицо залила мертвенная бледность, обрисовывая темные подглазины и ввалившиеся щеки. Дыхание стало не только тяжелым, но и прерывистым, а Фадира перестала реагировать на окружающее, идя рядом с лошадью, на которой по-прежнему сидела Мирам, держа внучку на руках. Ночевки на сырой земле, постоянная влажность и голод сыграли свое дело, но помочь больному ребенку никто из нас не мог. Не было даже огня, чтобы развести костер, единственное, что сейчас могло бы спасти девочку, это незамедлительная доставка ее хотя бы в крепость, где два мага могли хоть как-то переломить ход болезни. Все шли цепочкой за Герлетом, почти не переговариваясь между собой и механически переставляя ноги.

На светлой полянке люди присели в подсохшую траву, мрачно поглядывая вокруг, а Герлет исчез между деревьями, отправившись в сторону голой каменной стены, проглядывающей через их кроны. Земля здесь была не такая мокрая, как на предыдущей стоянке и было даже приятно посидеть на сухом теплом месте, выбирая недозревшие зерна из колосков травы, растущей здесь повсюду.

— Подымайтесь, — щелкнул по ушам приказ, — если поторопитесь, то к ночи дойдем до Скаггарда. От всех надо только одно — идти быстро и не отставать. Все готовы? Тогда пошли!

Даже расспрашивать, почему это вдруг путь сегодня сократился чуть ли не вдвое против вчерашнего, не было ни сил ни желания. Удивление вызвало лишь одно — направление движения изменилось на девяносто градусов и мы двинулись совсем не туда, куда шли до привала. Если поначалу мы забирали вверх и двигались по теневой стороне склона, то сейчас снова пошли вниз, постепенно переходя на солнечную сторону. Здесь было сухо, не цеплялся за ноги мелкий подлесок и под кронами местных сосен пролегала вполне твердая земля, идти по которой было не хуже, чем по дороге. Все немного повеселели, перестала тяжело вздыхать Перта, Вират побыстрее потянул лошадь за собой и прибавили шагу остальные. Расстояния между деревьями становились все больше и очень скоро склон с едва заметными тропинками перерос в долину, на которой поднимались отдельные островки деревьев. Впрочем, по левую руку вдали они вновь подымались вверх по склонам, лежащим сейчас в тени.

Герлет шагал впереди таким маршевым шагом, как будто не было позади пройденных расстояний и недосыпов по ночам, остальным только оставалось подстраиваться под его ритм. Сейчас Марк замыкал колонну и я слышала его тяжелую поступь за спиной…идти последней по лесу мне было боязно и до встречи со второй группой я постоянно оборачивалась назад, опасаясь неведомых опасностей. Деревья кончились и цепочка людей вышла на открытое пространство, осматриваясь по сторонам.

— Чего встали? — голос солдата поднял из травы мелких птичек, которые с бешеным писком улетели подальше. — Быстро за мной, в долину не выходить!

Идти было уже совсем неплохо, Марк обогнал меня и подошел к лошади, рассматривая бледное запрокинутое лицо девочки на руках у жены, и я немного приотстала, отгоняя налетевших насекомых. Спина Герлета мелькала между деревьями далеко впереди и пришлось прибавить шагу, чтобы нагнать последних…

Левую руку дернуло с такой силой, что отдалось в локоть и плечо, оттуда боль прошла в левую часть груди и остро кольнуло сердце. Оно чуть задержалось с очередным ударом, но выдержало и во все стороны пошел болезненный спазм…это продлилось долю секунды, но оставило такие страшные ощущения, что сразу вспомнились Рифейские горы и двое, бьющие чем-то невидимым с другой стороны ущелья. Дерганье в левой руке напомнило мне эпизод из детства, когда я из обычной любознательности сунула шпильку в розетку — точно также дернуло руку и кольнуло в груди…но там было электричество, действие которого я захотела проверить на себе, а что произошло здесь? Очень осторожно я протянула вперед указательный палец правой руки — левая еще помнила удар и я побоялась совать ее…куда? Медленно, очень медленно…по кончику пальца ударил щелчок, похожий на наэлектризовавшуюся от трения синтетику, не больно, но неприятно. Попытаться преодолеть с наскока невидимую преграду я уже не старалась, слишком страшно было получить еще один такой же удар, как несколько минут назад…Я не могу преодолеть какой-то барьер?

Снизу свистнул Вират, крикнул Марк, заржала лошадь и все остановились, а вдоль склона я увидела возвращающегося Герлета, который даже издали излучал злость и раздражение.

— Рия, в чем дело? — солдат еще не успел подняться ко мне, но его голос я слышала очень хорошо, — ты что тут встала? Я же сказал, быстро надо идти, или ты не поняла?

— Я не могу идти, — еще раз попробовала поднести палец и получила болезненный щелчок по нему, — дальше этого места не могу! Меня ударило так, что сердце защемило! Что здесь такое, почему я не могу идти за вами?

— И что ты чувствуешь? — он недоверчиво посмотрел снизу, но решил увериться самолично, поднялся и встал рядом. — Руку протяни вперед…я же спокойно прохожу, да и все остальные тоже! Что тебе мешает?

Объясняя свои ощущения, я на всякий случай попятилась подальше от заколдованного места, опасаясь, что он заставит меня еще раз испытать все неприятности, но Герлет только слушал и ничего не говорил.

— Не понимаю, что так на тебя граница действует, — мужчина провел руками вокруг, но никакого подтверждения моих слов не получил, — в руку, говоришь, ударило…покажи-ка ладони…ух ты, — присвистнул он точно также, как Бергерс, — а это что такое? Запрет поставили? — ткнул он пальцем в синий рисунок, проявившийся на левой ладони. — Значит, границу ты пройти не можешь…и что теперь нам делать?