И аз воздам (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 248

— Границу? — никаких пограничных столбов, КСП и прочих атрибутов, известных мне в подобных местах, я не увидела, — это уже граница? А…зачем мы за границу уходим?

— Да не уходим, — первоначальная озадаченность вновь сменилась раздражением, — здесь в Скаггард можно здорово путь сократить, да и кусочек совсем небольшой, через долину как раз к Ульскому болоту выйдем. Не хотел я этим путем идти, как чувствовал, что проблемы будут. Если бы не ребенок, прошли бы по нашей земле, через два дня и вышли бы, как положено, а тут… — мужчина еще раз осмотрелся вокруг и зло сплюнул, — и что теперь с тобой делать? С нами ты идти не можешь, рядом держаться по нашей земле тоже не получится — дальше крутые склоны пойдут, ты по ним не пройдешь, из-за тебя возвращаться на прежний путь? Ребенок, боюсь, не дотянет…разве что с тобой кого-то оставить?

— Кого это с ней надо оставлять? — голос Перты сорвался на визг. — Почему это ради нее кто-то должен оставаться здесь? Я не останусь, можете говорить, что хотите, но я даже шагу назад не сделаю, слышите вы все? У меня будет ребенок и не затем я ехала в такую даль, чтобы потерять его из-за какой-то девки, сосланной сюда на пять лет за убийства! Я и так едва иду, меня лишили даже возможности ехать верхом, хотя это наша лошадь, а не этих… — она брезгливо ткнула пальцем в тех, кто пришел с Герлетом. — Потеряли свою лошадь, так пусть топают пешком, как все, а не пользуются дармовщиной…свою девчонку могут и по очереди нести! Не пойду назад, что хотите со мной делайте, не пойду!

Все остальные следом за ней потихоньку подтянулись к нам и молча стояли вокруг, ожидая решения тех, от кого сейчас зависела жизнь далеко не одного человека.

— Я бы мог остаться здесь, — с трудом выговорил Марк, виновато посмотрев на Мирам с девочкой. — Все-таки раньше я служил в такой же крепости, да и сейчас могу постоять за себя и за девушку. Если Вират будет помогать Фадире и Мирам…

— Предупреждаю, — чуть ли не в истерике завопила Перта, вызывающе оглядывая всех стоящих, — я больше идти не могу! Я и так шла из последних сил, пока мне помогал Вират, а одна я больше не могу, я устала, устала, устала!

— Ну да, — Вират смущенно загудел за спиной Перты, — я ж ее чуть ли не на себе волок почти всю дорогу, а она то упадет, то споткнется…кто ж знал, что она в тягости? Негоже бросать женщину без помощи, коли так получилось. Герлет, она же без меня не дойдет…и так на руке виснет постоянно. Рия, а ты попробуй еще, может, в другом месте получится пройти границу? Никак нам нельзя возвращаться, ребенок совсем плох…может, как-нибудь ты сама дойдешь? Поднимешься наверх, где дорога раньше была, там потихоньку… — он оглянулся вокруг, как будто искал поддержки своим словам и вдруг неожиданно радостно закончил, — или посидишь тут, а мы потом вернемся за тобой?

Мирам и Фадира молчали, но взгляды обеих говорили красноречивей всяких слов — для обеих существовал только больной ребенок, остальные проблемы для них не имели значения.

— Я бы остался сам, — начал Герлет после короткого раздумья в полной тишине, которую не смела нарушить даже Перта, — и прошел бы с Рией через наши земли, но вы не знаете здешних путей и не выйдете даже к болоту, не говоря уже о том, чтобы обойти его как можно быстрее. Вират почти не ходит к границе и ему бесполезно объяснять путь назад, а Перта не дойдет без помощи мужчины…ее нельзя бросать. Марк должен помогать Фадире, она тоже едва переставляет ноги. Рия, — последовала многозначительная пауза, в течение которой командир собирался с духом, чтобы объявить то, что повисло в воздухе, — понимаешь, больной ребенок и беременная женщина…

— Понимаю, — перебила я, не давая высказать то, что шло вразрез с совестью и прочими атрибутами нормального человеческого отношения, — я вообще очень понятливая и мне не надо объяснять, что ради меня все остальные не могут повернуть назад. Идите…ваше время истекает, а вам еще надо проделать немалый путь. Идите.

— Рия, мы не бросаем тебя, — Герлет встал и его лицо расплылось в белую маску, — я вернусь за тобой, как только доведу всех до Скаггарда. Ты слышишь меня? Я выйду за тобой сразу же, даже если мы придем глубокой ночью. Жди меня здесь.

— Здесь? — оглядевшись вокруг, я пробежалась взглядом по залитым ярким светом склонам. — Сколько я должна ждать? День, два, три? Нет, я могу ждать, сколько надо…а поблизости нет какого-нибудь ручейка? Здесь так жарко и сухо, а даже умыться нечем.

— Воды поблизости нет, — обрезал на корню мои надежды Герлет, — к ней надо возвращаться обратно, хотя бы на место последней стоянки. На этих склонах нет никакой воды, даже копать здесь бесполезно, зато безопасно. Никаких звериных троп я не заметил. Если я пойду сразу же назад, как доведу остальных, то вернусь дня через три. Выдержишь?

— Три дня без воды? — жара как будто навалилась с еще большей силой и я сглотнула, представив себе ведро…ручей…озеро. — Н-не знаю…без еды еще ладно, а вот без воды…неужели здесь вообще никаких луж нет?

— Из луж и болота пить нельзя, — Марк тоже осмотрелся вокруг, — придется тебе потерпеть. Три дня все-таки это не так много.

— Без воды это много, а сидеть на одном месте, глядя по сторонам…я попробую вернуться на место последней стоянки. Герлет, ты будешь возвращаться тем же путем, через границу?

— Нет. Сейчас я пошел на это только из-за нехватки времени, обратно я пойду по нашим землям. Без воды тебе здесь туговато придется…ну да другого выхода тоже нет, — в голосе появилась злость и недовольство, — но это все же лучше, чем ничего.

— Я все же пойду наверх, где Марк нашел источник, а это окажется ближе к тебе, раз ты пойдешь по землям Лионии.

— Получается, ты пойдешь мне навстречу? Тоже дело…здесь не заплутаешь, а быстро подниматься наверх ты не будешь и я успею тебя перехватить еще на этой стороне склона.

— Да, пойду, — сидеть на одном месте три дня без капли во рту еще худшее наказание, чем подъем наверх, — покажи мне, в какую сторону надо двигаться, на что смотреть…есть же тут хоть какие-то приметные места? Далеко я не уйду, но сидеть просто так два дня на одном месте я тоже не в состоянии. Мало ли что произойдет…вдруг опять пройдут дожди и здесь понесется грязевой поток?

После коротких объяснений и наглядного показа направления я вроде бы поняла, на что надо держать путь. Седловина, значит…да еще вон та плоская гора, не перепутаешь.

Все уже медленно потянулись по указанному Герлетом направлению вдоль долины, а он всё давал и давал советы, которые я выслушивала и кивала головой. Наконец он пожелал мне держаться указанного им пути и пошел замыкающим, то и дело оглядываясь назад. Советы…откуда знаешь, чего бояться в этих лесах, когда ты в них никогда раньше не находился?

— Рия, подожди, — Герлет вернулся быстрым шагом, расстегивая на ходу кожаный ремень, на котором у него висел знаменитый нож, прицепленный за петлю, — вот, возьми, пригодится, — он обернул ремень вокруг меня и застегнул его, — по крайней мере у тебя будет нож — это хоть какая-то защита! Я вернусь обязательно, слышишь!

Цепочка уставших людей уже скрылась за деревьями, еще какое-то время до меня доносились их голоса, но потом пропали и они. Я осталась одна.

Пока ты находишься в незнакомом месте не один, трудно бояться — рядом люди и только от их голосов становится легче на душе и веселее. Но стоит исчезнуть малейшим признакам живых вокруг, даже вся обстановка меняется в худшую сторону — начинаешь бояться каждого шороха, трясешься от собственной тени и постоянно озираешься по сторонам. Сейчас склон заливают яркие лучи Верны и вокруг все звенит и щебечет, а что здесь будет ночью? Мне кажется, что мы шли по лесу уже много дней, ноги устали от этих лесных блужданий и настоятельно требуют отдыха…недолгого, но раз все ушли, я впервые за эти месяцы предоставлена самой себе. Присесть на теплую землю, привалиться к стволу на солнышке и закрыть глаза, вытянув усталые ноги. Неимоверная даль, в которой я нахожусь, не поддается никаким описаниям и у меня нет обратного билета на родину. Я могу остаться и сидеть здесь хоть до скончания века…а надо ли вообще стараться вернуться к людям?