Опасные пути - Хилтль Георг - Страница 122

Несколько ниже стояло: “Я, Жермэн Матэ Леру, амьенский городской писец, собственноручно написал этот документ по желанию моего друга, бургомистра и мастера кузнечного цеха Адама Тардье”.

Ренэ погрузился в состояние полного бесчувствия. Мог ли он узнать что-нибудь ужаснее? Перед его умственным взором предстал целый ряд несчастий, обманов и злодейств. Его мать, его любимая, обожаемая мать совершила проступок, доказательства которого находились теперь в его руках; Лашоссе, этот несомненный убийца, был тесно связан с его матерью, с Сюзанной Тардье, женщиной, так походившей на ангела! Де Сэн-Лорен был убит, и его смерть произошла, вероятно, от одного из тех ядов, которые приготовлял этот мертвец, лежавший на полу, а этот отравитель был родным братом его, Ренэ Дамарра!

— Годэн, брат мой, — прошептал он, склоняясь над трупом, — что бы ты ни сделал, пусть Господь Бог умилосердится над твоей душой!.. Люди много виноваты перед тобой: любящая рука могла бы удержать тебя от опасного пути… Ах, зачем “они” отреклись от тебя! — Он закрыл лицо руками. В эту минуту до его слуха долетели звуки человеческих голосов; он вскочил и бросился к двери. — Я спасу тебя, матушка, — прошептал он, пряча бумаги, — может быть, я явился как раз вовремя… Это рука Провидения привела меня сюда!

Голоса слышались все громче; казалось, это был не спор, а скорее борьба. Ренэ бросился в кухню Глазера.

Как читатель помнит, Лашоссе, увидев молодого Дамарра, выбежал во двор, а оттуда на улицу. Он был в отчаянии, что нигде не мог найти Мореля, и ходил перед домом взад и вперед, не зная, на что решиться, как вдруг судьба послала ему в руки того, кого он напрасно искал. Нигде не видя Лашоссе, Морель решился проникнуть в дом и повидаться с Сэн-Круа, но его несчастная звезда бросила его прямо в объятия врага, беспокойно мерившего шагами улицу.

— Собака! Разбойник! Наконец-то я поймал тебя! — крикнул Лашоссе, крепко обхватывая его руками. — Подай сюда мои бумаги! Я предчувствую беду… Где бумаги?

Он так сжал горло Мореля, что несчастный почти задохнулся.

— Пусти!.. Пусти! — прохрипел он.

— Нет, и ты сейчас умрешь, если не возвратишь бумаг… Отдай бумаги! Дело идет о спасении Сюзанны!

— Пусти, Жан, пусти! Клянусь, у меня нет уже писем… Я хотел продать их Сэн-Круа, но он отнял их у меня… Пусти меня!

— Ты говоришь правду? — спросил Лашоссе, выпуская из рук горло мошенника.

— Правду. Мы оба обмануты… Я хотел сейчас идти к нему… Он здесь, в доме.

Лашоссе разразился диким хохотом.

— Это — рок, — сказал он. — В его руках теперь доказательства; он теперь узнает, кто его отец, мать… его брат теперь возле него… Ах, мне надо к нему! Пусть сегодня же все разъяснится!.. Так написано в книге судеб!

— Берегись! — предостерег его Морель.

— Собака! — закричал Лашоссе, — если ты обманул меня, горе тебе! Я размозжу твою воровскую башку о камни мостовой!

— Я сказал тебе правду. Поди к Сэн-Круа, я подожду тебя. Ты увидишь, что я не солгал.

В пылу разговора они не заметили, как из дома выбежал человек и скрылся в темноте.

— Останься здесь, — сказал Лашоссе, — мне необходимо переговорить с Сэн-Круа… Будь, что будет; боюсь, что надвигается беда. У Глазера находится Ренэ Дамарр с каким-то человеком. Но я ничего не боюсь; я должен получить бумаги, или пусть Годэн сожжет их на моих глазах.

Он скользнул в открытую дверь и, осторожно прислушиваясь, стал подниматься по лестнице.

Между тем Дегрэ добежал до угла улицы. В ночной тишине резко прозвучал свисток, на него немедленно отозвались три другие свистка, и к сержанту поспешно подошли пять человек.

— За мной! — шепнул Дегрэ и вся группа направилась к дому Глазера.

Увидев приближающихся людей, Морель понял, что катастрофа надвигается, и поспешил скрыться, но притаился вблизи, чтобы видеть, что произойдет.

Расставив своих товарищей на дворе и в сенях дома, Дегрэ поднялся по лестнице, в помещение Глазера.

Лашоссе, входя в дом, наткнулся на встревоженную служанку и от нее узнал, что произошло в лаборатории. Волосы дыбом поднялись на его голове при таком ужасном известии: яды, бумаги, доказательства существования ужасного союза, — все было обнаружено!

— Где Глазер? — прохрипел он.

— Там, наверху, — ответила девушка, — я слышала из своей кухни, что он вместе с другим человеком был около трупа.

— С кем? Да не хнычь же!

Лашоссе, яростно крикнув, продолжал:

— Все пропало! Теперь я уже не в силах спасти тебя, Сюзанна: твой позор открыт! — и он бросился вон из кухни, шепча: — Спасайся сам, убийца!.. Может быть, ты еще будешь полезен ей.

На площадке лестницы ему загородила дорогу темная фигура.

— Это — Глазер? — вполголоса произнес Лашоссе.

— Кто тут? — ответили ему вопросом.

Лашоссе тихонько отступил.

— Кто тут? — прозвучало еще раз в темноте. — Не посветить ли мне? Ведь я вижу, что кто-то шевелится… Не посветить ли мне своим пистолетом?

Фигура подошла ближе; Лашоссе бросился бежать.

— Эй ты, там внизу! Знаешь ли, кто я? Я — полицейский сержант, служу у господина Рейни! Ты больше не выйдешь из этого дома: мои люди сторожат его.

Дегрэ прислушался; на площадке лестницы раздавались шаги.

— Ага! Ты вернулся! А вот и я! — закричал сержант. — Лами, подай фонарь!

Через несколько секунд трепетный свет потайного фонаря осветил ступени лестницы. С фонарем в руках Дегрэ вошел в лабораторию, и первое, что он увидел, была фигура человека, который, скрестив руки на груди, стоял в углу между шкафом и стеной.

— Вы — Ролатр или Лашоссе! — воскликнул сержант.

— Да!

— Сдавайтесь; Вам уже не уйти; Вы — мой пленник!

— Ну, нет еще! — крикнул Лашоссе, выхватывая пистолет.

Но, прежде чем он успел выстрелить, Дегрэ вырвал у него из рук оружие. Лашоссе был очень силен; он, как железными тисками, обхватил руками руку противника. Но сержант почти не имел равных себе по силе среди смертных: он быстрым движением вырвал свою руку, поставил фонарь на шкаф и сгреб свою добычу, насмешливо говоря:

— Не старайся, ничего не поможет!.. Кто попался в мои лапы, тому уже не выбраться! — Затем, крепко сжав правой рукой обе руки Лашоссе, он левой захватил его за пояс и, высоко подняв на воздух, крикнул: — Отворите дверь! Лами! Сиар, сюда!

Глазер, совершенно уничтоженный, отворил дверь; в ту же минуту на пороге появился Ренэ, а с другой стороны вбежали сыщики. Гигант-Дегрэ донес свою жертву до пораженного ужасом Ренэ и сказал:

— Посмотрите-ка, вот моя дичь. Знаете Вы этого человека?

— Лашоссе! — воскликнул молодой герцог и прислонился к стене, подавленный всеми пережитыми ужасами.

Бывший каторжник бешено вращал глазами, сгорая от стыда, что его, как ребенка, несли на руках, скованного одной могучей рукой, как тисками.

— Свяжите его, — сказал сержант своим помощникам. — Герцог Дамарр, Вы все время были здесь, в этом помещении? — обратился он к Ренэ.

— Да.

— И ничего не случилось? Не произошло никаких перемен?

У Лашоссе вырвался глубокий вздох.

— Ничего, — дрожащим голосом ответил Ренэ.

— Хорошо. Я верю Вам. — Он погасил лампу и запер дверь. — Сиар, ты останешься сторожить здесь до рассвета, пока я не смещу тебя.

Он потребовал бумаги, чтобы составить протокол, Ренэ же в это время приблизился к Лашоссе.

— Ваша светлость, — прошептал связанный, — Вы действительно ничего не нашли в этой комнате?

— Молчи, несчастный!.. нашел…

— Вы нашли страшные, ужасные бумаги! Хвала Богу! Они у Вас?

— Да… Молчи!

— И Вы… знаете?

— Да, да!

— Я доволен, — тихо сказал он. — Уведомите Вашу мать, что ей нечего бояться: я умру, не сказав ни слова о ее прошлом. Она спасена. Скажите ей, что я и теперь еще люблю ее.

К ним подошел Дегрэ.

— Ну, вперед! — приказал он.

Лашоссе твердыми шагами шел посреди сыщиков. К нему уже вернулось его хладнокровие: он знал, что Сюзанна в безопасности, и ничего больше не боялся.