Ценою крови - Вилло Дэвис Робертс - Страница 42

— А там они не устроили такую же штуку, как у нас? — спросила Солей.

— Когда мы там были, еще нет. Но, наверное, Аннаполис — следующий на очереди. Они хотят очистить Акадию от акадийцев, теперь это — Новая Шотландия, сюда они своих начнут переселять.

— А кто этот человек, что виделся с Реми? — Солей хотела знать все, что могло иметь хоть какое-то отношение к ее мужу.

— Его фамилия Дегль, его брат сидел в той же камере, что и Реми. Он брату еду приносил, а то там сдохнешь с голоду, в этой тюряге, — Антуан спохватился, что эти его слова могут показаться сестре не особенно ободряющими, и поспешно добавил: — Горожане вообще-то подкармливают заключенных, даже не родственников, так что не беспокойся. Он выкарабкается, вот увидишь…

— Но ведь мы с ним на разные суда попадем: он в Аннаполисе, а я здесь! Выходит, мы никогда не увидимся!

Барби положила свою руку на плечо дочери:

— Солей, неужели ты даже после сегодняшнего еще сомневаешься в милости господней? Он вернул мне моих сыночков, вернет и тебе мужа! Идемте, вознесем ему наши молитвы!

Солей покорно опустилась на колени, на глазах у нее выступили слезы раскаяния — и правда, как она могла поколебаться в своей вере? Однако, посмотрев на мрачные лица своих братьев, она почувствовала, что в ее душе родились новые сомнения.

35

— А что если они Лизоттов на один корабль, а меня — на другой? — эта Даниэль, конечно, опять о своем! — А тебя, Антуан, не на тот, где Селест? Говорят, по семьям, а мы же еще не обручены даже!

— Меня-то ни на каком корабле не будет! — бодро отозвался Антуан. Выспавшийся, еще раз плотно поевший, он теперь выглядел значительно лучше, чем накануне. Он встал, подобрал с пола шерстяные чулки, которые вчера стянул с себя Франсуа, и швырнул их в огонь. В воздухе запахло паленым.

— Ты что делаешь? — почти негодующе воскликнула Барби.

"Как же он повзрослел за это время, ничего мальчишеского в лице не осталось!" — подумала Солей.

— На них же кровь да еще дырка от пули, — спокойно объяснил Антуан. — А что, если бы нашли?

Воцарившееся молчание прервала Даниэль:

— Так вы что, не собираетесь к ним являться? Они же сказали: немедленно…

— Ни я, ни Франсуа. Чтобы нас превратили в рабов?

— В рабов? — изумленно повторила Даниэль. — Как это?

— А что ты думаешь? Выкинут где-нибудь на берег; ни своей земли, ни денег, никого, кто бы заступился… Значит, придется вкалывать за крышу над головой да тарелку какой-нибудь бурды. Что это такое, если не рабство? Да я скорее подохну, чем… Чтобы я на брюхе перед ними ползал?!

Франсуа — тот просто молча встал и потянулся за своим мушкетом.

— Что же вы собираетесь делать? — дрогнувшим голосом спросила Барби.

— Посмотрим, прочные ли там стены.

— Да там еще забор построили, и солдат — видимо-невидимо! — предупредила Солей, но сердце у нее забилось часто-часто: не только от страха за ребят, но и от надежды.

— Что же вы можете вдвоем против целой армии?! — в голосе Барби слышался только страх.

— Я говорю, надо сперва все разведать. Те, кто внутри, даже голыми руками могут много сделать, если будут знать что. Только никому ни слова, что мы здесь были. Чтобы никаких следов, — Антуан обвел рукой вокруг. — Уберите лишние тарелки, постели. Вы знаете только, что мы в Аннаполисе, свояка ищем.

Ушли они вовремя: через полчаса на поляне появилось с полдюжины красномундирников; двое из них, не постучавшись, вломились в дом.

— Где остальные? — начал старший.

Женщины молчали, ни живы ни мертвы.

— Те, кто не явились, как приказано было есть, — продолжал старший на ломаном французском. Посмотрел в какую-то бумагу: — Франсуа и Антуан Сир.

Солей поняла, что отвечать должна она; мать считала всякую ложь смертным грехом и, даже если бы попыталась, соврать не сумела бы.

— Мои братья уже несколько недель назад отправились в Аннаполис разузнать о моем муже, который там навещал своего старого друга, священника. Вы, случаем, не знаете, там всех мужчин тоже арестовали или как? — И добавила вежливо: — Не можете ли вы сказать, что там происходит?

Старший оставил ее вопрос без внимания.

— Ваши братья уже должны были вернуться.

— Но нот не вернулись же! — Солей сказала это, глядя прямо ему в глаза. — Мы так за них беспокоимся. Не посадили их там?

— Мы обыщем дом! — рявкнул красномундирник.

И началось: солдаты заглядывали под кровати, в шкафы, ковырялись в белье. Слава Богу, в доме было все убрано; они сделали так, как сказал Антуан.

— Чем это пахнет? — указал старший на печку. — Что это жгли?

Опять всех выручила Солей:

— Я клубок туда уронила. Шерстяной клубок.

Наверняка он ей не поверил. Однако никаких признаков укрывательства не было. Солдаты еще вволю покуражились во дворе: обыскали сараи, даже курятник, потыкали штыками в стожки сена и, не обнаружив ничего подозрительного, удалились.

Фу, слава Богу, пронесло! Впрочем, радоваться пока рано: они могут обнаружить близнецов в лесу. Хотя англичане в лесу такой шум поднимают — за милю слышно. Как в свое время шутливо заметил Антуан, один акадиец, особенно зимой на лыжах, может запутать целый полк англичан.

Ну, положим, близнецов не обнаружат, они останутся здесь — тогда это будет значить, что они окажутся навеки оторванными от остальной семьи! Тяжелые думы угнетали, тем более что отвлечься от них было невозможно. Коровы подоены, пасутся, дюжину кочанов капусты кинули свиньям, тесто для хлеба подходит. Дров порубить? Зачем? Пока и так хватит, а зимой их здесь уже не будет… Барби села было чинить что-то, но и так уж одежды напасено — столько не дадут погрузить.

— Странно как, — заметила она, откладывая иголку, — я всегда работала, работала, думала — отдохнуть бы. А сейчас вот делать нечего, а устаешь сильнее, чем когда-либо…

— И я тоже, — кивнула Солей. — Сейчас и не вылезала бы из постели…

— Ну, это у тебя от маленького. Ой, что-то с ним станет? Что-то с нами всеми будет?

У Барби из глаз выкатилась одна слеза, потом другая, и она разрыдалась — в первый раз за все время.

Нет, положительно, безделье им не на пользу! Обычно полдня у них уходило на то, чтобы пойти в церковь с передачей. Но потом они стали ходить через день: чаще делать это не имело смысла, охрана все равно все разворует… День посещения был вчера, теперь пойдут завтра, а сегодня — ну, просто хоть руки на себя наложи!

Да еще эта Даниэль, все о своем Базиле причитает дурочка; ходит, руки ломает.

— Чем мельтешить, пойди лучше погуляй! — посоветовала Солей сестре.

— Бессердечная ты! Сама иди гуляй! — И в слезы.

После ужина — раннего, потому что от нечего делать готовить стали рано, Солей и впрямь решила прогуляться.

— Мам, пойду к деревне. Может, ребят встречу…

— Вряд ли они к тропе выйдут — опасно, — откликнулась Барби. — Сама будь осторожна: эти засаду могут выставить…

— Ладно, — заверила ее Солей и, накинув шаль, шагнула за калитку.

Она теперь тоже умеет ходить бесшумно — пригодились уроки Реми. Как больно вспоминать о нем, а не вспоминать — никак не получается… Стоп, что-то тут не так. Какой-то запах… Табаком несет! Мгновенный страх уступил место холодному спокойствию. Это не близнецы. Они курить в лесу не станут. Во всяком случае, в их нынешнем положении.

Солей постояла, послушала. Она стояла в тени, чтобы ее не было видно.

В висках стучало, но это одна она чувствовала. Так, вот и голоса. Ненавистный английский. Она разобрала только свою фамилию и название города к югу от них.

— Бесполезная трата времени. Наверняка эти Сиры там, в Аннаполисе, попались к нашим в руки. А может, их и шлепнули уже…

— Ага, — это второй, — да и подумаешь, лишняя пара французиков. Великая угроза для британской армии!

Послышался раскатистый смех, и все смолкло. Мать права — засада! Предупредить братьев надо! Солей ярко, до боли, представила себе картину: братья идут себе беззаботно, шутками перебрасываются — и прямо под пули!