Сталин. По ту сторону добра и зла - Ушаков Александр Геннадьевич - Страница 304

Сталин был жесток и ужасен. Но он, в сущности, всего лишь сделал так, что Россия за пару десятков лет пробежала путь, который благополучные западные демократии преодолели за пару столетий. Он «продолжал дело» не Ленина, а многих и многих европейских монархов.

В той же Англии власть более трехсот лет ломала аналогичную русской деревенскую общину — самыми драконовскими методами. Причина проста и подмечена английскими же историками: свободный владелец участка земли и доли в общинной собственности (выгоны, луга, рыбные ловли, все, как в России) стоял непреодолимой преградой на пути... как ни парадоксально, капитализма.

Все было просто, как мычание. Шерсть давали овцы. Овцам нужны пастбища. Крестьянин-собственник ни за что не отдаст под пастбища свою собственность — у него другие интересы. Вот и началось то, что все мы помним из учебников как «огораживание». У общин любыми неправдами отбирали собственность. И потому XIV—XVI века в истории Англии известны чередой чисто крестьянских восстаний — Тайлера, Кэда, Кета, Джозефа, «Благодатного паломничества», «Маусхолдского сообщества»...

По данным историка Грина, казнены около семи тысяч участников восстания Тайлера (при том, что тогдашнее население Англии примерно равнялось двум с половиной миллионам). А послание Королевского совета, обращенное к бунтовщикам, заканчивалось так: «Отныне ваша рабская зависимость будет несравненно более суровой. Ибо до тех пор, пока мы живы и Божьей милостью правим этой землей, мы не пожалеем ума, сил и здоровья на то, чтобы ужас вашего рабского положения стал примерным для потомков».

В царствование Генриха Восьмого (1509-1547) более 72 тысяч человек (около 2,5% всего населения страны) были казнены за «бродяжничество и воровство». Главным образом эти «бродяги и воры» — согнанные с земли крестьяне... И стратегическая задача была выполнена — созданы огромные поместья «нового типа», где на чужой земле работали наемные батраки. От колхозов это отличается только тем, что новые латифундии принадлежали не государству, а частным лицам. Для батраков особой разницы не было: что пнем по сове, что сову об пень...

Другими словами, жертвы «английской коллективизации» оказались как бы «разложенными по графам», «разнесенными» на десятки репрессивных процессов, на сотни лет, а российские жертвы Великого скачка словно бы «одномоментны». Но я уверен: в процентном отношении к числу населения западноевропейские «винтики» потеряли немногим меньше. Жертвы тамошнего «низшего сословия», быть может, и превосходят числом отечественные...»

Я специально привел именно это высказывание Бушкова, поскольку так думают очень многие. Хотя ничего нового он не сказал и только повторил то, что задолго до него сказали классики о самой кровавой богине истории, собирающей свою кровавую жатву и не только на войне, но и во времена мирного строительства.

И вся беда такого объяснения сталинизма в том, что он возводит в абсолют те неизбежные болезни роста, через которые вместе с другими западными странами прошла и та самая Англия, о творившихся ужасах в которой он нам с таким удовольствием рассказывает.

Да, там было все: и кровь, и пытки, и убийства. Вот только проливали эту самую кровь и убивали не зря! И если бы те страшные жертвы, которые понесла наша страна в годы сталинского правления, были бы оправданны и мы сейчас жили бы точно так же, как живут в той самой доброй и старой Англии (которую так жалеет Бушков), то, наверное, никто бы и не заикался о пролитой Сталиным крови.

И по большому счету, вся наша беда заключается не в том, что Сталин был «кровав, суров, жесток и ужасен», а в том, что создал не могучую экономическую и политическую систему, способную, подобно уже упоминавшимся пирамидам, пережить века, а основанную на подневольном труде экономику политической конъюнктуры. В сущности, это была экономика нескольких пятилеток, которая после ухода самого Сталина неизбежно должна была закончиться именно тем, чем и закончилась, т.е. полным развалом.

Сработанная, по сути дела, рабами система рухнула всего через тридцать лет после смерти своего создателя. И где сейчас эти самые созданные с помощью пулеметов колхозы, о которых с таким душевным трепетом отзывается Бушков. Да, в начале любой великой стройки всегда грязь и кровь. Но у нас, в отличие от других, эта же самая грязь и кровь и в конце этой самой (вот только великой ли) стройки! Да и что же это была за великая стройка, если всего лишь через полвека (для истории не срок) после ее начала мы снова начинаем что-что строить?

То же касается и созданного Сталиным социалистического лагеря, далеко не случайно получившего именно такое традиционное для России название. Не содружество, не союз, а именно лагерь. Но как только державший его в своих ежовых рукавицах Советский Союз дал слабину, этот самый лагерь рассыпался как карточный домик. По той простой причине, что не может стоять подобно египетским пирамидам то, что было создано вопреки всем законам эволюции (за нарушение которой сам Бушков клянет последними словами Петра I и так хвалит Сталина). И нельзя по определению никому и никогда пройти в два десятилетия то, что должно вынашиваться именно столько, сколько это предначертано. Не важно кем: Историей, Богом или Внутренним Содержанием. И заслуга настоящего правителя не в том, что он на какие-то три десятка лет создает мощное (да и то только внешне) за чет неимоверных страданий и жертв своих подданных государство, а в том, что он оставляет после себя. И отнюдь не на двадцать или тридцать лет, а на века.

Да и не оттого ли все наши беды, что мы вместе с Монголией, некогда шагнувшей из феодализма в социализм (!), и по сей день являемся своеобразным историческим выкидышем. Ну а тем, кто думает, что это не так, я советую вспомнить о ценах на лекарства, зарплате учителя и пенсиях, которые меньше стоимости билета на хоккей в Канаде на далеко не самые лучшие места. Конечно, те, кому положено, могут рассказать о том, что все это временно и уже очень скоро... Что ж, все может быть. Вот только кому достанется жить в эту пору прекрасную...

Да, и Кромвель, и Наполеон, и Ататюрк были далеко не ангелами и кровушки на своем веку пролили предостаточно. Но то, ради чего они ее проливали, и по сей день живет и развивается, в то время как от Сталина у нас осталось лишь одно наследие: страх перед властями и духовная несвобода.

Конечно, заслуги Сталина огромны и, говоря откровенно, надо удивляться не тому, чего он не смог сделать, а тому, что он сделал. Разгром оппозиций, превращение страны в могучее индустриальное государство, бесконечные плутания в запутанных лабиринтах западной и восточной политики, победа в самой страшной в истории человечества войне, быстрое восстановление разрушенного войной народного хозяйства и боязнь сталинской империи — все это было и порой удивляешься, как все это оказалось под силу одному человеку.

Но в то же время неизбежно возникает вопрос: зачем был нужен в истории России период сталинского правления? Да и что это было такое, сталинское государство? Предтеча нового, пусть до поры до времени и тоталитарного, но куда более гибкого государственного образования, или нечто такое, что спасло Россию от гибели и явилось, пусть и тяжелым, но все же мостом через правление Хрущева и Брежнева в эпоху Горбачева? Если так, то честь ему и хвала, несмотря ни на что. А если нет? Вопрос чисто риторический, и на него ответит только время, то самое время, которое всегда и все расставляет по своим местам.

И как знать, не скажут ли лет этак через пятьдесят в новой и могучей России, что всем своим благополучием, как это ни покажется сейчас странным, эта самая великая Россия обязана именно Сталину, который не дал ей погибнуть, возможно, на самом крутом повороте ее истории. Если, конечно, такая Россия будет...

Могли ли последователи Сталина построить в созданной им стране достойную жизнь? Вряд ли. И дело было даже не в начале революционной, а потом и в сталинской школе, а в том, что никто из них не был способен на великое созидание. Что так блестяще и доказал Хрущев.