Жажда всевластия - Синицын Станислав - Страница 15

— Комедия хоть по отзывам остроумная?

— По отзывам юмор не тонкий, огрубленный.

— Ладно, если через месяц будут продолжать хвалить — посмотрю, а сейчас что-то не хочется.

— Ваши распоряжения?

— Готовь симулятор, надо повоевать самому. — От эффекта лишнего созерцания, когда зрелища приедаются, есть только одно средство: поучаствовать в каком-то мордобое лично. Симуляторы родились из первых аттракционов виртуальной реальности. Нельзя сказать, что нынешние модели обеспечивают полную иллюзию, — много лучше это делают нейрофизиологи. Но «биологам», как иногда называют любителей непосредственного подключения, для получения абсолютной достоверности надо ложиться в какие-то чаны, утыкиваться иголками, электродами и тому подобной амуницией. Или вообще носить серьезный нервный шунт. Утомительно и надо ехать в специальное заведение. А у меня к нейрошунтам легкое предубеждение, зарубка в памяти. На работе я пользуюсь облегченным вариантом, он дает только ощущение осязания и немного изображения — психологи не рекомендуют нам полностью терять контакт с реальностью, мы слишком часто ее искажаем, потому надо убеждаться в ее существовании.

Поэтому в игровой комнате стоит сфера диаметром в полтора моих роста, в которую можно забраться и повиснуть там на трех десятках подтяжек и упоров. Такими сейчас пользуются дети и старомодные геймеры. Иллюзия достаточно полная.

— Та игра с участием в банановой революции, когда замышляли разгром арсеналов. — Даже самая умная машина не освобождает от необходимости делать заказ.

— Сетевой вариант?

— Именно! — Компания людей не всегда приятнее электронных призраков, но сегодня хочется чего-то настоящего.

Когда влезаешь в костюм и пристегиваешься внутри симулятора — дается вводная: карта города, общее расположение правительственных зданий, удобное место для постройки баррикад и прочая атрибутика. Сознание проглатывает это почти на автомате и готовится к нырку в игру.

Внутри пыль, грохот, яркое заходящее солнце бьет в глаза. Латинская Америка классического образца вековой давности — с пальмами, колониальной архитектурой и лачугами. Самое начало переворота — люди ходят по улицам, собираясь в редкие группки, наряды конной полиции пытаются их разогнать. Город бурлит, но еще нет открытых выступлений. Смысл игры в том, чтобы возглавить ожидающееся выступление. Есть небольшая группа игроков и на той стороне, но по правилам их всегда меньше, и они сильно ограничены в своих действиях. Победителем считается следующий, усевшийся в президентское кресло, но для этого надо потратить недели полторы времени. Можно играть и дальше, пробуя проводить реформы, преобразования, улучшать государство, но количество людей в этом варианте игры будет непрерывно уменьшаться, и если победитель не затеет очередной веселой чехарды, скоро он будет править одними фантомами.

В принципе можно хватать булыжник и кидаться на представителей власти, но тебя банально подстрелят, украсив твоими мозгами брусчатку или стену дома. Это подогреет ситуацию в городе на десятые доли градуса. Придется начинать всё сначала с перерывом в несколько часов.

Можно встать на первый попавшийся ящик и начать говорить — пламенно, страстно, обличительно, — призраки поймут тебя, каким бы наречием ты ни пользовался. Но и тут мало шансов на успех: при хорошем раскладе можно успеть собрать толпу в две-три сотни человек, потом будет выслан крупный отряд полиции. Не знаю, как работали настоящие полицейские или каратели, а эти безошибочно опознают игроков-бунтарей и стараются поймать именно их. Толпа же первые несколько часов твоей речи особо не стремится тебя защищать — ты еще не стал ее кумиром, всего лишь очередной оратор. Необходимо собрать несколько митингов подряд, прежде чем ты приобретешь достаточную известность и сможешь повести за собой людей. На это тоже надо время.

Но ведь ты здесь не один человек! Игроки опознают друг друга и организуются. Когда игру начинают несколько сотен участников, немедленно образуется партия, там появляется вождь, закулисные интриги, борьба и все необходимые атрибуты. Самые заядлые игроки имеют больше всего времени на интриги, они же и выбиваются в лидеры. Игра была начата три дня назад (я участвовал в начале), вчера смогли организовать забастовку, сегодня будут первые бои.

Интриг мне хватает по месту работы, и здесь предел моих мечтаний — руководство какой-нибудь боевой группой и маленькая приятная резня. Поэтому я сворачиваю на улицу сапожников и захожу в мастерские старика Антонио, жму руки группе товарищей у входа и протискиваюсь вглубь. Ищу местного координатора.

— Ударник, ты насколько к нам? — Координатор нашел меня первым, а Ударник — это мой псевдоним.

— На часок, потом оставлю аватару, я занят.

— Хорошо, идем к карте. — Там он подробно объясняет мне, что под моим командованием будет милая компания человек из тридцати, и нам надо по возможности ахнуть электричество в центральных районах. Вооружение слабое. — На станцию не ходи, там минимум десяток живых «синих» игроков, уже наладили оборону — огрызаются, сволочи. Постарайся порвать кабели или что-то в этом роде.

— Веди знакомиться. — Делать нечего, буду воевать и с таким составом.

Немного карикатурные лица, чуть картинные лохмотья, но в целом все в пределах достоверности. Достаточно раскочегаренная компания местных пролетариев и крестьян из ближайших деревень с двумя винтовками, горсткой взрывчатки и грудой холодного оружия. Меня представляют.

— Товарищи, нет времени долго разъяснять, зачем мы делаем все это, каждому и так ясно. Сейчас мы идем выполнять работу, а скорее совершать подвиг, жизненно необходимый для... — Я толкаю речь, особо не заботясь о ее содержании, просто необходимо завоевать хоть немного авторитета у группы, прежде чем повести ее в драку. После расплывчатого вступления полезно говорить о чем-то конкретном. — Вот ты, — я указываю пальцем на ближайшего крестьянина с изрядно сточенным мачете в руках и боковым зрением читаю его данные, всплывшие из подсказки, — Антонио, ты возишься в земле по двенадцать часов в день, а в твоей рубахе больше дыр, чем звезд на небе. Вспомни хороший костюм, в котором ходит хозяин деревенской лавки. Черро-вдовец. — Очередна я порция сведений из подсказки. — Как долго ты прячешься от ростовщика, когда к тебе домой придут описывать имущество? Исчезни твои расписки, и ты сможешь как прежде работать лудильщиком... — Речевки-агитки удаются мне вполне прилично, и вот я уже вижу жажду деятельности в глазах моих временных подчиненных.

Следующий час мне очень весело. Мы пробираемся по каким-то переулкам, нам удается подстеречь и вырезать неосторожный патруль из трех человек (для куража ставлю хорошую музыку из последнего боевика) и убежать от карательного отряда (скрипят ремни сервомеханизмов). Пытаемся подобраться к электростанции, но там плотное кольцо охраны, которое могут прорвать только большие толпы. Скоро они появятся на улицах, но ведь надо обеспечить им предпосылки.

Я сверяюсь с картой электрокабелей, здесь они проложены подземно, спрашиваю у группы — кто знает подвалы, коллекторы и тому подобную атрибутику? Выясняется, что есть такой ассенизатор со слишком маленькой зарплатой.

— Веди!

Место работы этого пролетария — типичные помойные ямы, совмещенные с лисьими норами, обрушивающиеся на голову от любого неосторожного движения. Я бы тоже взбунтовался. У единственного уязвимого места прокладки кабеля нас поджидает засада, но ее возглавляет неопытный игрок с противоположной стороны, и этих карикатурных гвардейцев выдает запах сигарного дыма, ощутимый даже через здешние миазмы. Хотя, наверное, у него старый костюм без имитатора запахов или более дешевый шунт. Мы разделяемся, половина группы обходит их боковыми ходами, на три четверти забитыми мусором, и нападаем с двух сторон. Короткая перестрелка и рубка при свете зажженных груд тряпья и включенных гвардейских фонарей. На этом деле мы теряем треть состава, зато теперь все вооружены.