Месть - Скотт Джастин - Страница 107

Харден вздрогнул, несмотря на абсурдность такой мысли. «Лебедь» оказался около буя. Посветив на него фонариком, Харден увидел арабские письмена, а под ними латинские буквы: «Берегись плавучих трубопроводов».

Он наткнулся на прибрежный заправочный буй. Не удивительно, что вокруг буя было открытое пространство: танкерам нужно много места, чтобы разворачиваться. Харден оглядел багровый горизонт в бинокль. Не заметив никаких кораблей, направляющихся к бую, он взял багор и проверил, нет ли вокруг яхты других трубопроводов. Ничего не найдя, он встал на баке и вытянулся над водой как можно дальше.

Трубопровод лежал на поверхности воды, и в свете фонарика был хорошо виден его ярко-оранжевый цвет. Харден не мог достать до трубы багром. Под напором ветра яхта дрейфовала мимо буя, удаляясь от трубопровода. Харден с надеждой ожидал, что будет дальше. Но наконец гибкая труба натянулась и яхта остановилась. Она зацепилась за трубопровод килем.

Харден привязал обрезок троса к небольшому крюку, который хранился вместе с запасными якорями, и прицепил его к багру. Протянув багор как можно дальше, он стал раскачивать его взад-вперед. Крюк качался все сильнее и сильнее. Харден сделал еще один взмах и погрузил кончик багра в воду. Крюк перелетел через шланг, упал в воду и зацепился за него снизу. Харден потянул за крюк, потом схватился за трос и стал тянуть изо всех сил.

Шланг приближался. Харден медленно подтаскивал яхту к трубопроводу, затем попробовал поднять его из воды. Но тот не пошевелился.

Он хорошо представлял себе, что произошло, когда «Лебедь» ударился в шланг носом. Острый киль глубоко вошел в складку пустой трубы. Затем, когда яхта развернулась, шланг обернулся петлей вокруг киля. Если бы на киле не было острых зазубрин, пластиковая труба соскользнула бы с него.

Но тем не менее, если сдвинуться с места, возможно, удастся отцепить яхту от шланга. Харден выбирал стаксель-шкот, пока парус не наполнился ветром, и, обернув шкот вокруг барабана передней лебедки, попытался привести яхту к ветру. «Лебедь» тронулся с места и мягко остановился. Харден дал ему отдрейфовать назад, затем сделал новую попытку. И снова яхта застряла.

Он пытался двигаться под прямым углом к шлангу, но каждый раз после того, как яхта проплывала несколько ярдов, буй снова оказывался рядом и, словно дразнясь, подпрыгивал вверх и вниз. Харден решил, что нужно завести мотор, хотя и был риск сломать винт.

Он снова оглядел горизонт и решил разбить лампу на буе. Но она была ограждена стальной решеткой, как зверь в клетке.

Харден завел мотор и попытался дать задний ход. Задняя кромка киля была перпендикулярной. Плывя задним ходом, вряд ли удастся избавиться от шланга, но зато винт будет удаляться от трубопровода, а не приближаться к нему.

Но шланг по-прежнему не отцеплялся от яхты. Харден неохотно включил переднюю скорость, готовый в любой момент выключить тягу. «Лебедь» двинулся вперед. Харден переключил скорость на нейтральную и позволил яхте, двигаясь по инерции, натянуть шланг. Трубопровод остановил яхту. Харден попробовал сразу дать большой газ, но небольшое пространство, в котором он двигался, не позволяло «Лебедю» набрать скорость и вырваться на свободу.

Оставалась последняя надежда. Он направил яхту вперед, насколько позволял шланг, затем медленно увеличил тягу, держа одну руку на рычаге, чтобы остановить винт, как только яхта вырвется на свободу. Другой рукой он держал ключ зажигания. Скорость вращения все возрастала и возрастала. Тысяча оборотов в минуту, тысяча четыреста, тысяча пятьсот. «Лебедь» содрогался от усилий. Тысяча шестьсот.

Яхта дернулась вперед.

Харден рванул рычаг газа и выключил зажигание, но было поздно. Не успев повернуть ключ, он почувствовал, как винт вгрызся в шланг, и услышал рев, окончившийся громким хлопком. Вал двигателя вращался еще мгновение, прежде чем остановился.

«Лебедь» дрейфовал по большому кругу, повернувшись к бую кормой. Харден упал на пол кокпита, отчаянно ругая себя. Лопнул вал винта. За долю секунды из-за его ошибки яхта отброшена в девятнадцатый век. Теперь он мог плыть только под парусом, и никакой возможности отремонтировать поломку.

Если ко времени прихода «Левиафана» установится штиль, то все его труды пойдут прахом. Если ветер подует с востока — тоже. Если его белые паруса заметят — исход такой же. А их заметит даже дурак. Харден снова выругался.

И вдруг, к своему ужасу, он понял, что «Лебедь» перестал дрейфовать. Расстояние между ним и буем не изменялось. Яхта по-прежнему находилась в ловушке. Шланг намотался на винт. Остался только один способ освободиться.

Он не мог взглянуть на кроваво-черную воду. Его охватил страх, и он чувствовал, будто тело его заковано в стальные кандалы.

Харден представил себе якорную цепь, удерживающую заправочный буй, скользкую от наросших водорослей. Цепь и подводный трубопровод должны выполнять роль рифа, и, как на естественном рифе, каждая складка будет служить убежищем для рыб или змей. А под водой темно — так темно, что он не увидит их, а свет фонарика только приманка для них.

Укус морской змеи совершенно безболезнен. Вы даже не узнаете, что ее яд проник в ваше тело. Вы поймете, что отравлены, только когда онемеют ноги, как у умирающего Сократа. Тело Хардена сотрясла дрожь.

Если он утопит «Дракон» и подождет до рассвета, то патрульный катер или танкер, прибывший на загрузку, подберут его. Конечно, предстоит пережить много неприятностей, но доказать никто ничего не сможет. Если он попадет в руки арабов или иранцев, ему придется несладко, но он не совершал против них никаких преступлений, и, если повезет, его выдадут американцам, обвиняющим его в краже «Дракона». А когда он окажется в Штатах, Билл Клайн запросто разделается со всеми обвинениями. Чистый послужной список, служба на флоте, выдающийся гражданин, бизнесмен, врач, потрясенный ужасной гибелью жены...

Да, все будет в порядке. Какие еще доказательства, кроме «Дракона»? Никаких. Разве что журнал... Харден поспешно пролистал журнал в поисках криминальных записей. Лучше всего сразу выбросить его за борт. Он так и сделал, и пока журнал летел в воду, из него вывалились письма Ажарату, заложенные между страницами. Одно упало в воду, другое на палубу. Это было второе письмо, то, которое он так и не прочел. Харден поднял его и развернул.