Месть - Скотт Джастин - Страница 108

"Вчера я пыталась переубедить тебя. Сомневаюсь, что это мне удалось. Сегодня я сделала еще одну попытку, но в результате получилось любовное письмо. Я так тоскую о тебе, что чувствую то, чего никогда не чувствовала раньше, и говорю такие слова, каких никогда никому бы не сказала. Я люблю тебя так сильно, что не хватит всей жизни, чтобы выразить мою любовь.

Я люблю, как ты смотришь на меня, прикасаешься ко мне, я люблю твой запах.

Я люблю, как ты разбираешь меня на части и снова собираешь.

Я люблю, как ты держишь меня и как отпускаешь.

Я люблю тебя таким, какой ты есть, каким ты был и каким будешь.

Я люблю каждое мгновение, когда мы были вдвоем, каждый поцелуй, каждую ласку, каждое объятие.

Я люблю слезы, которые пролила, думая о тебе.

Я люблю твой смех и твои улыбки.

Я люблю все, что ты говорил мне.

Я люблю жизнь, которую ты показал мне.

Пожалуйста, верни все это мне".

В конце страницы она приписала:

«Я уверена, что мои слова звучат глупо. Возможно, что ничего такого я не чувствовала, а только почувствовала бы, если бы у нас было больше времени... Да поможет тебе Бог».

Харден положил письмо в ящик штурманского стола. В нем не содержалось ни одного слова, которое он не мог бы сказать Кэролайн.

Ее лицо плавало на поверхности багровой воды. Так отчетливо он не видел ее уже много недель. Глаза Хардена наполнились слезами. На какое-то мгновение ему почудилось, что катастрофа произошла только что, и опустошенность была такой же ужасной, как и охвативший его страх.

По-прежнему дрожа и чувствуя дурноту, Харден стал думать, как защититься от змей. Резиновый костюм был бы хорошей защитой от их клыков, но у него не было костюма для подводного плавания, потому что он терпеть не мог плавать под водой, и ему пришлось обшарить яхту в поисках какой-нибудь замены. Времени терять было нельзя. Яхту освещал фонарь на бакене, а «Левиафан» с каждой минутой подходил ближе.

Прорезиненная экипировка для плохой погоды могла бы защитить его от змеиных зубов, но она сидела на теле слишком свободно. Харден влез в брюки и обвязал слишком широкие штанины эластичной лентой. Затем он надел кроссовки и куртку и обвязал лентой манжеты. Но лодыжки, руки и лицо все равно оставались открытыми. Харден отрезал полоски материала от запасного комплекта прорезиненной одежды, которым пользовалась Ажарату, и обернул ими лодыжки. Он попытался вырезать маску, но ничего не получилось, а времени на вторую попытку не оставалось. Надев рабочие перчатки, Харден натянул капюшон штормовки на лоб и подбородок, так что открытыми были только глаза, нос и рот.

Харден прицепил к ленте на запястье три самых острых ножа и кусачки, обвязал вокруг пояса канат и заложил его за утку в кокпите. Переступив через леер, он уселся на планшире, не решаясь опуститься в воду. Его по-прежнему терзал страх, едва он думал о морских тварях.

Он пытался успокоить себя теорией, что животные не нападают на человека, пока их не спровоцируешь. Но у многих видов живых существ вторжение на чужую территорию считается самой крайней провокацией. Ему в голову пришла более мрачная, но успокаивающая мысль. Паралич после укуса змеи наступает через несколько часов; у него будет время потопить «Левиафан», даже если он будет укушен.

Глубоко вздохнув, Харден медленно опустился в воду, удивившись, что она оказалась почти такой же теплой, как воздух, хотя удивительного в этом ничего не было. Он некоторое время держался за планшир, потом отпустил его. Тяжелая одежда тянула его вниз. Харден поборол желание выбраться на поверхность и стал погружаться глубже.

Харден надеялся, что красное зарево проникает под воду, но там оказалась непроглядная тьма. Он включил фонарик. Тусклый луч едва пробивался сквозь воду. Батарейки слишком долго находились в сырости и разрядились. Нащупав корпус яхты, Харден по его изгибу понял, что погрузился недостаточно глубоко, и постарался нырнуть глубже.

Что-то тугое задело его лицо.

Харден отшатнулся, наугад ударил фонариком и вцепился в нож, подвешенный к поясу. Затем он снова почувствовал прикосновение и завопил от страха. Вода попала ему в рот. Отчаянно отталкиваясь от корпуса яхты, он выбрался на поверхность, откашливаясь, задыхаясь и дрожа от страха. Тяжелая прорезиненная одежда тянула его вниз, и его рот снова наполнился водой. Харден барахтался, шлепая по воде руками, и выронил фонарик. Его луч на мгновение осветил канат, привязанный к поясу.

Страховочный линь! Харден схватился за него и выбрался на поверхность, где выплюнул воду и пришел в себя.

Затем он отпустил канат и снова ушел под воду. Фонарик освещал что-то движущееся. Непонятный предмет извивался, шевелился. Харден подплыл к нему ближе и увидел оранжевый цвет. Кусок шланга, накрученный на винт. Харден схватился за него и затащил себя под яхту.

Луч фонарика проникал в воду всего на два фута, и винт пришлось искать скорее на ощупь. Осветив лопасти, вал и перо руля, Харден нашел место, где запутался изорванный шланг и где его нужно отрезать, но к тому времени у него кончился воздух.

Заставив себя не торопиться, он привязал свободный конец каната к валу винта. Затем устремился к поверхности, наполнил легкие воздухом и, снова нырнув, вернулся к винту, перебирая руками по натянутому тросу.

Выключив фонарик, он оставил его болтаться на запястье, чтобы работать обеими руками. Кроме того, Харден боялся, что свет может привлечь змей.

Шланг был сделан из прочного пластика. Харден пилил трубопровод, пока не кончился воздух, поднялся на поверхность, сделал вдох и вернулся. Первый нож быстро затупился, и, снова поднявшись на поверхность за воздухом, Харден зашвырнул его в яхту и вытащил второй нож. Шланг медленно поддавался — полоса за полосой, волокно за волокном. Он в очередной раз вынырнул, чтобы отдышаться, и, вернувшись к винту, включил фонарик, чтобы проверить результаты своей работы.

Что-то толкнуло его в руку. Харден отпрянул, подумав, что это змея, но затем оттолкнул предмет от себя, поняв, что это обрывок шланга, и поднял нож, чтобы резать дальше. Толчок повторился, на этот раз сильнее. Новый удар — теперь в грудь. Харден почувствовал прикосновение изгибающегося, мускулистого тела и осветил тварь фонариком.