Путь эльдар: Омнибус (ЛП) - Кинг Уильям - Страница 314

Вокруг нее витала скверна демонов, которую ни с чем нельзя было спутать — медный вкус запекшейся крови, электрическое напряжение запертого в клетке зверя, что готов вырваться наружу и учинить кровавую расправу над всеми вокруг. Он хотел предупредить Иллитиана, но слишком боялся открыть то, что ему известно. Кселиан разорвала бы его на части, как того гемункула, которого она сожрала в шестьдесят четвертой расщелине.

+Не думай об этом и держи свои соображения при себе,+ прошептала Анжевер. +Все наши усилия вот-вот дадут плоды, и для кого-то это будет горький урожай.+

Они спускались по лестницам из перекрученного железа, пока не достигли пола, очень слабо скошенного вниз. Когда они ступили на него, чувство ужаса, нараставшее в груди Харбира, расцвело холодной уверенностью. Перед ними было нечто из иного мира, громадная и чудовищная сущность, чуждая и незримая, но столь же реальная, как зловонные ветра, проносящиеся мимо его лица.

+Вперед, дитя, судьба ждет тебя,+ прошептала Анжевер.

Неподалеку виднелось какое-то болезненно-зеленоватое свечение, источник бледного мертвенного сияния, к которому их вели мандрагоры. Когда Харбир подошел ближе, то увидел, что свет источают длинные потрепанные знамена, которые как будто проросли из земли. Штрихами изумрудного пламени на них были вычерчены руны, от которых болели глаза. При виде их по коже Харбира пробежала волна горячечного жара, и он быстро отвел взгляд.

Посреди этих трепещущих знамен стоял самый крупный мандрагор из всех, что когда-либо видел Харбир. Обычно мандрагоры были тощими созданиями с узкими плечами и сгорбленными спинами, но этот был настоящей громадиной, чудовищем, не уступающим гротескам гемункулов. Он был вооружен гигантской ржавой косой, а на его коже корчились те же перекрученные руны, что на знаменах. Все было пронизано вонью демонов, и Харбир был уверен, что им суждено умереть в этом подземелье.

— Я должен был догадаться, — пробормотал себе под нос Иллитиан.

— Догадаться о чем? — прогрохотал теневой гигант голосом, который как будто доносился из неизмеримых глубин. — Что ты окажешься под моей пятой? На колени перед Ксхакоруахом, подлинным и единственным королем Аэлиндраха!

— Я так не думаю, — с поразительным высокомерием ответил Иллитиан. — Ты удостоил нас аудиенции только потому, что тебе нужна моя помощь. Давай не тратить время на игры, когда мы можем сражаться с нашим общим могущественным врагом — Асдрубаэлем Вектом.

— Храбрые слова для лидера, у которого столь мало последователей, — прорычал Ксхакоруах.

— Я — архонт Иллитиан из Белого Пламени, и эти немногие — лишь малая толика тех, кто поклялся мне в верности. Вскоре, с помощью архонта Кселиан, еще один из мощнейших кабалов города присоединится к нашей борьбе против Векта. Эпоха тирании Векта приближается к концу, и все те, кто поможет осуществить его падение, оставят свой след на этом городе, какого не оставил никто за шесть тысяч лет!

Даже Харбир должен был признать, что это была впечатляющая речь. Ксхакоруах, впрочем, по-прежнему выглядел скептично настроенным.

— Я слышал о Белом Пламени, но комморриты печально известны своей лживостью и бахвальством, — проворчал король теней. — Однако мне посчастливилось иметь слуг, который могут сказать, лжешь ты или нет. Беллатонис, скажи мне, является ли эта личность архонтом Иллитианом?

Харбир заморгал от удивления, что гигантский мандрагор обратился к нему. Потом он понял, что целью вопроса был не он — громадный король обращался к затененной фигуре, которая наполовину скрывалась за знаменами. Харбир мгновенно узнал этот силуэт, ведь он был его собственным.

— Беллатонис! — завопил Харбир. Ноги сами понесли его вперед без всякого сознательного усилия. — Беллатонис, ублюдок! Верни мое тело!

Безумный хохот Анжевер эхом отдавался в его голове. Король теней повернулся и угрожающе поднял косу, когда Харбир помчался вперед. Кселиан ничего не делала, а Иллитиан, на секунду оторопев, просто наблюдал за ним жесткими черными глазами. Их лица и их движения превратились просто в размытые пятна, в фон для хлопающего знамени и того, что стояло за ним. Харбир отшвырнул гниющий шелк в сторону и увидел свое собственное лицо — бледное и странное, но по-прежнему то же самое, которое он когда-то видел всякий раз, когда смотрелся в зеркало.

Харбир протянул руки, чтобы схватить доппельгангера и каким-то образом втянуть себя обратно в его тело, где было его место. Каким-то уровнем сознания он понимал, что его разум дает трещину. Вид собственного зеркального двойника разбил его на миллион осколков памяти, которые резали душу. Харбир бессвязно заорал на подлинного Беллатониса, но существо, носящее его лицо, легко выскользнуло из его хватки и оттолкнуло его прочь.

Внезапно послышался раздирающий звук, от которого в измученном разуме Харбира вспыхнул один особенно страшный осколок воспоминаний. Уголком глаза он увидел размытую от скорости форму, которая летела на него из темноты — гладкий металлический силуэт с изогнутым скорпионьим хвостом. Пламя полыхнуло в лицо Харбиру, он крутанулся на месте и снова закричал, наконец распознав судьбу, что стремительно приближалась к нему.

Машина-убийца под названием «Ви» разогнала двигатели до максимума для финального броска к цели. Психические следы сошлись в одной точке, они были сильны и чисты, как будто их мощность специально увеличили — настолько твердо они читались в улавливающих приборах Ви. Скользя вперед, Ви испытал поток конфликтующих данных, которые смертное существо описало бы как «возбуждение».

Добыча была, бесспорно, увертлива, гораздо хитрее, чем все, что хранилось в энграммах памяти Ви. Специализированному «Талосу» пришлось воспользоваться всем своим терпением и сообразительностью, чтобы привести свою первичную задачу к положительному решению. Он позволил ложно-положительному субъекту свободно уйти после того, как был разочарован первичным контактом, и собрался ждать в изначальном обиталище цели, пока не засечет ее снова. Правильность этого решения подтвердилась, когда он обнаружил новый след, ведущий в регион, который состоял из искаженных экстрамерных пространств, где парные психические сигналы, ложный и истинный, занимали практически один и тот же объем.

Охота была долгой и тяжкой. Конденсаторные блоки Ви были практически опустошены, компактный внутренний источник энергии с трудом поддерживал все системы в состоянии полной функциональности, но теперь он не сомневался, что цель находится в радиусе поражения и может быть уничтожена. Ви щедро влил необходимую энергию в тепловое копье, выстрелил из него, чтобы расчистить путь, и пронесся сквозь стену в буре расплавленных обломков, которые с высокой долей вероятности могли причинить дополнительный урон и вызвать панику.

Сенсоры Ви сделали детализированный снимок пространства, в которое он прорвался менее чем за миллисекунду. Они с высокой точностью отобразили каплевидную форму библиотеки, ступенчатые полки и их содержимое, купол наверху и лес знамен внизу. Данные по присутствующим жизненным формам были не настолько подробны. Удалось отметить их большое количество, но подавляющее большинство были нечеткими тенями, запечатленными в процессе отскакивания от Ви.

Недалеко от дна похожего на слезу помещения, среди знамен, ясно выделялись пять жизненных признаков. Два из них соответствовали параметрам первичной цели Ви. Машина продвинулась менее чем на два метра вглубь зала за то время, что понадобилось для того, чтоб отыскать их. Она резко развернулась, выделив еще больше энергии на гравитационные турбины, и нырнула вниз. С воем воздуха, рассекаемого металлическим корпусом, Ви спикировал на добычу, словно ястреб.

За ту секунду, что понадобилась, чтобы достичь пола, Ви успел выпустить еще один импульс из теплового копья. Полоса термической энергии хлестнула по местонахождению цели и на мгновение заполнила белизной сенсорный канал Ви. К тому времени, как помехи прояснились, Ви уже догонял цель и был достаточно близко, чтобы достать ее цепными кистенями. Машина-убийца повернулась набок и пронеслась мимо жертвы, на ходу отрывая высокоскоростными кистенями куски плоти и конечности, так что кровь хлынула безудержным фонтаном.