Цитатник бегемота - Смирнов Ярослав - Страница 18

Иван на всякий случай обернулся — дверей сзади уже не оказалось — и решил последовать любезному приглашению.

Чувствовал он себя легко и свободно. Понимая, что попал сюда не совсем по своей воле, он в то же время осознавал почему-то, что не захоти он сюда явиться — и не явился бы вовсе; откуда пришло к нему это осознание, он не задумывался. Вместе с тем чего-то как будто бы не хватало. Крика птицы, что ли?.. Словно за дверью остались его спутники, хотя он и не знал окончательно, что ему ближе — вой волка или лай собаки.

Но голова была ясной. Давненько он себя так хорошо и уверенно не чувствовал. Почитай, с советских времен…

Иван подошел к ложу, опустился на него и поерзал, устраиваясь поудобнее. Господин напротив него благожелательно покачивал головой. Журчала вода, падающая в бассейн.

Иван наконец пристроил свои члены и посмотрел на гостеприимного хозяина. Господин был толст и почти лыс — только белый пушок клубился на окраинах обширного черепа. Объемистое чрево свешивалось набок, пухлые губы растянулись в улыбке, сизая картофелина носа совсем потерялась среди массивных багровых щек. Общий вид господина был в высшей степени благообразен и внушал уважение и доверие. Вот только глаза слегка подгуляли — блеклая водянистая радужка и мертвый черный нарыв зрачка.

— Приветствую, приветствую вас, дорогой гость! — неожиданно писклявым голосом произнес толстый господин. — Рад, что вы любезно согласились принять приглашение и решили посетить нас…

— Положим, моего согласия никто вовсе даже и не спрашивал, — буркнул Иван.

— Вот уж неправда, — укоризненно покачал головой толстяк. — Вы, наверное, и сами догадались, что без вашего собственного желания никто вас сюда тащить и не стал бы…

Иван был с этим согласен, однако возразил:

— А что же ваши… приглашатели, слова нормального сказать не могли?

— А они, видите ли, вообще… не разговаривают. Только… э-э… общаются. Вся эта магия, знаете ли… — Толстячок вяло махнул рукой.

— И давно ли вы со мной так… общаетесь? — небрежно спросил Иван.

— Да вот несколько дней уже, — так же небрежно ответил толстяк. — Как вот вы там на поле брани свои дела закончили.

Иван удовлетворенно кивнул.

— Значит, все эти холода и голоса — ваших рук дело? — бросил он.

— Ну… некоторым образом, — несколько уклончиво сказал толстяк.

— А что там за волк был? — вдруг вспомнил Иван. — Или… собака?

Толстяк на секунду насупился, но потом снова заулыбался.

— Я же говорю — магия. Сложное дело, бывают помехи…

Иван подумал о профессоре.

— А… — начал он.

Толстяк сделал протестующий жест.

— Вы все узнаете… со временем. Поговорим о другом.

— Как вам будет благоугодно, — склонил голову Иван. Толстяк посмотрел на него с любопытством.

— Да, — промолвил он. — Барон, говоришь? Х-хе…

Иван промолчал.

— Да, — спохватился гостеприимный хозяин. — Быть может, вы чего-нибудь желаете? Напитки, еда?

«Сто пятьдесят «Столичной» и сигарету, — мрачно подумал Иван. — Две тысячи триста лет не курил…»

— Пожалуй, я бы выпил что-нибудь, — вслух сказал он. — Там, наверху, братья по оружию уже небось в стельку пьяные…

— Положим, не «наверху», — возразил собеседник. — Это пока не подземелье, а просто нулевой, так сказать, уровень. Но я вас понимаю.

Он сделал малопонятный жест рукой, и вдруг перед ним оказался низкий столик, сплошь уставленный блюдами, кувшинами и чашами.

Иван слегка удивился.

— Опять магия? — спросил он. — Или вы просто фокусник?

Он отхлебнул из протянутой чаши. Терпкое красное вино было чудесно.

— Да нет, я не фокусник, — рассеянно ответил толстячок, наливая себе из кувшина. — Я просто бог — Иван поперхнулся.

— Так-таки совсем «просто»? — с наивозможнейшим сарказмом спросил он.

Толстяк распробовал вино и удовлетворенно кивнул.

— Ну да, — благодушно сказал он. — Просто — бог…

— А борода-то где? — спросил Иван, криво улыбнувшись.

— Да нет, — хмыкнул толстяк. — Я бог не с большой буквы, а только с маленькой. Мне борода не положена…

Некоторое время они молча пили и ели.

Наконец Иван решил, что с него хватит, и, надкусывая сочный абрикос, сказал:

— Может быть, вы все-таки скажете, зачем позвали?

С аппетитом обгладывая мозговую косточку, толстяк кивнул.

— Жуй-жуй. Глотай, — проговорил он невнятно. — Подкрепляйся перед дальней дорогой…

Иван уронил абрикос себе в вино.

— Перед какой еще дальней дорогой? — оторопело спросил он. — Куда это я пойду? Да я, можно сказать, помираю от усталости.

— А кто тебе сказал, что ты уже не умер? — с легкой улыбкой спросил толстяк.

У Ивана в руках было пусто, и поэтому он ничего не уронил.

— Мне кажется, что это и так понятно, — вежливо сказал он.

Толстяк пристально посмотрел на Ивана.

— А знаешь ли ты, где, собственно, находишься? — почти вкрадчиво спросил он.

Иван подумал.

— Н-ну, во всяком случае, не в преисподней, — неуверенно сказал он.

Толстяк кивнул.

— Пока что не в преисподней, это точно, — подтвердил он. — Но — уже в царстве умерших. А сюда, как легко можешь сам понять, просто так не попадают.

Иван вспомнил профессоровы слова. Вот ведь гад, похоже, правду говорил…

— Как-то я… не так все это представлял, — произнес он. Толстяк хмыкнул.

— Ну и что?

— Да так… Ничего, — вяло произнес Иван. — И куда же мне надобно идти?

— Пока что на Запад — через Восток, — ответил толстяк.

— Как это? — удивился Иван.

— Чтобы быстрее.

Иван снова удивился, но решил не заниматься софистикой.

— А зачем туда идти? — спросил он.

— В данный момент потому, что иначе ты Двурогого не догонишь.

— Кого? — не понял Иван.

— Ну, как это у вас… Александра. Божественного.

— А почему он двурогий?

— Так он же сын Амона, — с легкой насмешкой сказал толстяк.

Иван порылся в памяти.

— Это… в Египте, что ли, бог такой?

— Ага, — подтвердил толстяк и кинул в рот сочную виноградину.

— Так что же, Александр Филиппович этот- правда сын бога? — саркастически спросил Иван.

— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил его собеседник.

Иван не ответил.

— Кстати, — произнес толстяк, — имей в виду, что весь путь, и туда, и обратно, ты должен пройти за двенадцать ночей, иначе…

— Что?

Толстяк довольно сердито посмотрел на Ивана, но потом улыбнулся.

— Ну правда, не знаю я, — довольно добродушно сказал он. — Может, ты сгинешь навсегда, может, во что-то превратишься. Может быть, погибнет этот мир… или тот, откуда ты пришел… а может быть, вообще ничего такого не произойдет. Или, во всяком случае, никто ничего не заметит.

— Гм… — произнес Иван. — И ради этого я нарушил приказ начальства, ушел со своего поста…

— Это лысый черт этот — тебе начальство? — хмыкнул толстяк.

— А что? Я, может быть, без пяти минут штурмбаннфюрер…

— Ты-то может быть, — снова хмыкнул толстяк. — А при чем тут этот твой… как его…

— То есть? — насторожился Иван.

Толстяк посмотрел на него и вдруг осклабился.

— Ладно, — сказал он. — Успокойся, ты его еще увидишь, конкурента своего. Его… или кого-нибудь похожего на него. Много их тут… таких бродит.

— Не понял, — сказал Иван честно. Толстяк махнул рукой.

— Ерунда. Сам разберешься. Ты, главное, слушай вот что: обязательно надо пройти за двенадцать ночей все двенадцать уровней…

— Каких еще уровней? — перебил его Иван. Толстяк замялся.

— Ну… каких. Разных. Некоторые будут явно обозначены, некоторые будешь преодолевать нечувствительно. Пожалуй, тут все дело в числах… а может, нет. Да и обстоятельства могут меняться.

— Спасибо за ценные советы, — язвительно сказал Иван.

— Пожалуйста, — с готовностью ответил толстяк. — Главное — обязательно добудь то, зачем сюда пришел.

— Что же именно? — Потом узнаешь. Иван вздохнул.