Цитатник бегемота - Смирнов Ярослав - Страница 19

— Хорошо, — кротко произнес он. — А что я там увижу и как мне себя там вести? Толстяк развел руками.

— Эка ты, братец, загнул. Все от тебя зависит! Вот сейчас, к примеру, ты меня видишь таким, каким хочешь видеть, а не таким, какой я есть на самом деле. Ты что думаешь, боги должны быть обязательно с бородами или хотя бы иметь достаточно респектабельный вид? Да ничего подобного! Это вы сами себе все напридумывали — чтобы понятнее было. Разложили все по полочкам, сплошные иллюзии… Солипсисты навыворот- все равно солипсисты… Иван выслушал эту белиберду не моргнув глазом. Помолчали, прислушиваясь к журчанию воды, бьющей из фонтана.

— Ну хорошо, — сказал Иван. — А почему именно я?

— Да вот потому что, — раздраженно произнес толстяк. — Не я тебя выбирал… Почему, почему… А почему не ты? А почему камень тяжелый, а вода мокрая? Ты еще о смысле жизни спроси! — И спрошу, — упрямо сказал Иван.

Толстяк посмотрел на него с сожалением.

Опять помолчали.

— Ладно, — бодро сказал Иван, поднимаясь с ложа. — Куда прикажете?

— Вон туда. — Толстяк вяло махнул рукой в ту сторону, откуда Иван пришел. — Иди и не рассусоливай. Ты все-таки солдат, и не из худших… да и бессмертный вдобавок.

— Как это? — не понял Иван.

— Ну, во всяком случае, в данный момент. Уровень-то нулевой. Ничто. Пустота. Вечность. Ничего еще не было.

Иван посмотрел на него, потом заглянул в бассейн.

Вода была чистой и совершенно прозрачной, а на дне бассейна Иван увидал какие-то тряпки, битую посуду, ржавые железяки, новехонькие дорогие украшения… чьи-то кости, лошадиный гладкий череп, золотые монеты…

Он отвернулся и пошел. В стене появилась дверь. Иван подошел к ней, обернулся и поглядел назад.

— Да, а как тебя зовут, собственно? — спросил он у хозяина.

Тот грустно усмехнулся.

— Нергал.

Иван покопался у себя в памяти.

— Нергал, — задумчиво повторил он. — Начальник местной преисподней, что ли? Какой-то ты… не очень грозный.

Нергал хмыкнул.

— А какая тебе разница, как я выгляжу? — спросил он. — Внешность ведь так обманчива…

— Ну, все-таки…

— Я что, кажусь не совсем настоящим?

— Честно говоря… да, — признался Иван. — И все тут какое-то фальшивое. Престидижитация. Ловкость рук. Неинтересно.

Толстяк погладил лысину и поднялся с ложа.

— Ну, хочешь, посмотри на такой фокус, — предложил он и вдруг оскалился.

В зале потемнело. Белые стены стремительно покрылись отвратительного вида коростой, сочащейся зеленоватым гноем. Отчаянно завоняло чем-то гнусным, и резко, с завыванием подувший ветер разнес вонь по всему свету. Из бассейна полыхнуло огнем, и он развалился на куски с неописуемым грохотом. Налетевший вихрь сорвал одежды с толстячка: по его круглому розовому липу пробежала трещина, и он лопнул, как воздушный шар; только лоскуточки кожи полетели в разные стороны.

Из ошметков оставшегося лежать гнусной кучей на полу мяса наружу поперло что-то скользкое и противное на вид: оно росло и росло, покрываясь быстро жесткой чешуей и бурой щетиной. Стремительно поднимаясь к потолку, на ноги встал чудовищный монстр: глаза его, наполненные осмысленной злобой, горели, как две полные луны; пасть его Украшали огромные желтые клыки, с которых капала пенящаяся слюна, когтистые-трехпалые руки были как два телеграфных столба.

— Ну как? — проревел монстр и лихо пыхнул едким огнем.

— Впечатляет, — согласился Иван. — Очень противно. В жизни ничего подобного не видел.

Он помахал хлебосольному хозяину рукой и вышел вон из зала.

Гром и рев за спиной стихли — как обрезало. Иван оказался в некоем пространстве, не имеющем границ: ни верха, ни низа, ни каких-либо стен. Все вокруг было залито светом, не слишком ярким и не слишком тусклым. То есть просто свет — и ничего больше.

Сердце куда-то ухнуло, Иван на секунду ослеп. Странное ощущение пронизало его с ног до головы. Безмятежность, покой, необъяснимое чувство уверенности в… чем-то. Сталь и кулак, огонь и ветер… а потом — тоска и легкое сомнение.

Это длилось мгновение, потом снова появилось привычное пространство — со своеобычными чувствами и мироощущением. Иван огляделся.

Зал, если, конечно, это был именно зал, видимых границ не имел. Над головой клубились темные, почти черные облака, под ногами была соответственно совсем черная земля. А может, и не земля, а пепел — поверхность казалась совсем ровной, без холмиков и трещинок. Сочетание чистого света, льющегося ниоткуда, и черноты верха и низа придавало окружающему довольно унылый серый вид, и уже ничего чистого совсем не оставалось.

Иван стоял столбом, несколько растерявшись. Было совершенно неясно — куда, собственно, нужно идти?.. Однако долго он задумываться не стал и уверенно зашагал туда, куда глядели глаза, — то есть вперед, просто вперед.

Через час или два пути Иван остановился. Картина вокруг не менялась: все так же куда-то неслись облака, хотя ветра совсем не было, все так же под ногами поскрипывала серая почва; все так же было тихо, безлюдно, безрадостно и безысходно.

Было ни жарко, ни холодно, а вообще как-то невесело. Иван вдруг почувствовал безотчетную тоску по тем, кого не было рядом с ним. Ах как уместны были бы сейчас крик птицы, и даже унылый волчий вой! Но нет — один' одинешенек стоял он среди серой пустыни, не у кого спросить совета и не на кого оглянуться в ожидании помощи… даже врагов каких завалящих и то не оказалось поблизости. Мир был сер, почти пуст, и казалось, что никогда не было ни одного рассвета, и ни одного заката, и всегда только это — истолченная в пыль, в порошок размытая серая затвердевшая без его участия мутная пелена…

— Да-да, — сказал кто-то у него под ухом. — А что ты здесь ожидал увидеть?

Иван обернулся. Позади стоял человечек с лицом фон Кугельсдорфа — правда, росточком пониже и с бороденкой пожиже. Одет он был во все серое.

Иван слегка удивился.

— А вы что тут делаете? — спросил он без обиняков. Человечек поднял брови.

— То есть?

— Ну как же, — нетерпеливо сказал Иван. — Профессор, не морочьте мне голову…

Некоторое время человечек молча смотрел на Ивана, потом заулыбался.

— А, — сказал он, — понимаю. Я, наверное, похож на кого-то из твоих знакомых. Однако позволь тебя разочаровать — ранее мы не встречались…

— Да?.. А кто вы такой?

— Лучше давай на «ты», — предложил незнакомец. — Как-то привычнее, знаешь ли. А кто я такой… Ну, скажем так: коллега.

«Собутыльник, значит», — чуть было не ляпнул Иван, но вовремя удержался.

— Чей коллега? — вежливо спросил он.

— А что, ты ни с кем здесь не встречался? — удивился Незнакомец.

— Ну… был там один. — Иван сделал неопределенный жест.

— Это Нергал, что ли? — догадался человечек. — Все одинаково о нем говорят… Я ему не то чтобы коллега, но служим мы примерно в одном ведомстве.

Иван поморщился.

— Тоже будешь мне идиотские байки рассказывать? — осведомился он.

— Да что ты!.. — От возмущения человечек даже замахал руками. — Этим другие займутся.

— Ого! — не выдержал Иван. — И много будет этих… других?

— Там посмотрим, — туманно сказал незнакомец.

— Опять, наверное, «от меня все зависит»? — медленно закипая, спросил Иван. — Если ты думаешь, что, к примеру, мне приятно видеть твою рожу, то ты глубоко заблуждаешься. Знаешь, что мне сейчас нужно?..

— Знаю, — кивнул человечек и вытащил из-под полы порядочной длины меч, протягивая его Ивану рукоятью вперед.

Иван с некоторым недоумением принял подарок, взвесил его в руке. Меч оказался хороший, прикладистый.

— А зачем… — начал он и осекся. Некто в сером исчез. Иван обернулся. Сзади, почти рядом, стояли с десяток людей, тоже одетых в серое, у каждого был в руке меч- такой же, как и у Ивана.

Иван хмыкнул.

— Ну что же, посмотрим, — сказал он и шагнул вперед.

Они встретили его дружно.

Иван вдруг весь преисполнился гордостью и отвагой, налился силой немереной, но рассудка при этом не потерял. Соперники его оказались не из слабаков, но быстрота их движений не шла ни в какое сравнение со скоростью движений Ивана. Он лихо колол и рубил, рубил и колол и снова рубил; через пару минут перед ним остался только один противник.