Вера и власть - Смит Шервуд - Страница 94

Его ответный поклон показал, что он это понял, — так монархи кланялись только Верховным Фанистам. И сейчас в этом не было оттенка сомнения, присутствовавшего при их первой встрече на Дезриене.

Туаан оставил их одних. Пока они обменивались обычными любезностями, стюард накрыл стол к чаю и подал маленькие кексы с тмином. Панарх взял чашку и вдохнул аромат.

— Этот сорт мне незнаком. Что это?

— «Дитя Оолонга». Его выращивают в Небесной Колонии на Дезриене.

— Вот как. — Загадочное название явно пришлось ему по душе.

Выпив глоток, он поставил чашку. Ее музыкальный звон вызвал у Элоатри некое воспоминание. Она позволила ему прийти и уйти, а Панарх сказал:

— Как вам удалось отменить инспекции, проводившиеся на «Телварне»?

Итак, он решил обойтись без предисловий.

— Седри Тетрис — христианка, поклоняющаяся тому же лику Телоса, которому и я теперь служу. Некоторое время назад она исповедалась мне в причастности к Шеланийскому заговору. Когда пришла пора, она изъявила желание частично искупить свой грех своим талантом программиста.

— Она исповедалась в измене, а вы ничего не сказали?

Она знала, что он сердит, хотя он не проявлял этого наружно.

— Наказанием ей послужило признание, которое она сделала вам. Но даже если бы она отказалась это сделать, тайна исповеди не подлежит раскрытию.

Он, конечно же, и сам это знал — эта черта была общей для многих религий Тысячи Солнц.

— Однако вы использовали эту тайну в собственных целях.

Он взял с блюда кекс, но не надкусил его.

— Это не мои цели, Ваше Величество. — Ей вспомнился вкус крови, и у нее сжалось горло. — Ничего своего у меня не стало с того времени, как я начала свой третий хадж на Дезриен.

Она потерла след, выжженный у нее на ладони Диграмматоном после его таинственного скачка с Артелиона. Он все еще жег ее ядерным огнем, предназначавшимся Брендону и убившим ее предшественника. Панарх видел ее движение, но не выказал никакой реакции.

— Еще до вашего прибытия на Дезриен мне показали Вийю и остальных. У меня не осталось сомнений в том, что они — дверная петля Времени, орудие великих свершений.

Она сглотнула и выпила чаю, чтобы смыть памятный вкус. Момент, который она переживала сейчас, тоже содержался в той чаше.

Панарх помолчал. Его длинные тонкие пальцы крошили кекс, бросая крошки на лужайку, где птички всех цветов радуги тут же набросились на них. Как она может объяснить ему неизбежное переплетение людей и событий, яснее всякого взгляда или прикосновения возвещающее о движении Пути Телоса?

— Вы когда-нибудь катались на прибое, Ваше Величество? — спросила она.

Он поднял на нее глаза.

— Да.

— Значит, вам знакомо ощущение, когда волна захватывает вас и неудержимо мчит вперед. Вы можете управлять своим движением до некоторой степени, но назад повернуть не можете.

Он кивнул, отряхивая руки, — кекс он раскрошил без остатка.

— Эта волна — лишь итог бесчисленных течений, ветров и штормов, о которых вы ничего не знаете. Такая же волна несет и меня. — Она замялась, не желая вторгаться в область личного. — Я знаю Вийю не так хорошо, как мне бы хотелось, но в одном я уверена: никто не удержал бы ее здесь против ее воли. Она все время пыталась бы бежать, пока не погибла бы при очередной попытке.

Наступила новая долгая пауза.

— Вы думаете, она сможет включить Пожиратель Солнц и отнять его у Эсабиана? — спросил он наконец, и она поняла, что он примирился если не с ее действиями, то хотя бы с ее мотивами.

Она смотрела в свою чашку, разбираясь в собственных впечатлениях и подбирая слова.

— Однажды вы сказали, что в вашем видении был еще один человек, которого вы так и не нашли, — добавил он, не услышав ответа. — Но если Единство неполно... — Панарх взял со стола свою чашку, и Элоатри увидела в этом движении надежду на то, что недостающий человек не входит в Единство, что Вийя способна добиться успеха.

Элоатри вспомнила ухмыляющееся лицо Анариса из видеочипа о гееннских событиях.

Его враг, превзошедший даже Эсабиана.

Это, пожалуй, худшая часть ее измены.

— Последний член Единства уже там, на Пожирателе Солнц, ваше величество.

Брендон посмотрел ей в глаза, держа в руке забытую чашку. Элоатри встретила его взгляд не дрогнув — в этом заключалось ее наказание.

— Это Анарис.

Лисантер лично проводил ошеломленного темпата обратно в его комнату, вдохновленный первым успехом. Норио выжил!

Серый солдат уложил темпата на койку.

— Осторожно! — сказал Лисантер, искажая жесткие должарские согласные. Это было одно из немногих слов, которые он знал. Времени на все недоставало, а должарский язык был ему крайне неприятен.

Отпустив солдата, он приподнял темпату веко. Глаз активно шевелился. Наркотический сон. Негус действует.

Норио состряпал себе целое рагу из медикаментов — кулинар да и только. Но судя по минимальному эффекту от его первого контакта с Сердцем Хроноса, им придется постепенно урезать дозу, чтобы достичь некоего равновесия между эффективностью и безумием (или смертью).

Лисантер настроил нейромонитор — прибор при подключении к пульту отозвался едва заметной вспышкой — и подсоединил к нему датчики на голове и шее Норио. Желтая кожа вокруг нервных узлов, где они были прилеплены, вздулись. Спящее сознание, видимо, отреагировало на импульс, и толстые губы темпата расплылись в похотливой ухмылке, а пальцы сжали руку Лисантера. Ученый вырвался и отпрянул, покраснев до ушей, хотя в комнате никого не было. Из-за своей стыдливости он с самых юных лет сторонился сексуальных изысков, распространенных среди Дулу. Возможно, поэтому он так удобно чувствовал себя с должарианцами, хотя имел возможность разговаривать лишь с немногими из них. Они настоящие пуритане, по крайней мере образованные, которые говорят на уни, — и вряд ли солдаты и рабочие сильно отличаются от ноблей.

Убедившись, что жизненные показатели темпата стабильны, Лисантер поспешил вернуться в компьютерный центр. Он проводил там так много времени, что в помещении пришлось установить дополнительные стазисные заслонки. Другие служебные площади эксплуатировались не настолько интенсивно, чтобы привести в движение субстанцию Пожирателя Солнц. Кабинеты имелись только у высших чиновников-бори — остальным приходилось циркулировать между несколькими рабочими центрами, и Лисантер видел, как неуютно эти люди себя чувствуют.

Барродах уже ждал его, маленький на фоне громадных компьютерных блоков, безостановочно поставляемых производственными автоматами. Станция — очень сложный объект. Лисантеру всегда недоставало двух вещей: квантовых блоков, чтобы собирать информацию, и компьютерных мощностей, чтобы ее обрабатывать.

— Каковы результаты? — спросил бори. Вид у него был измученный, и одна сторона лица перекосилась, словно у него случился удар.

— Они еще анализируются, — мягко ответил ученый. — Это займет несколько часов, хотя предварительный доклад скоро будет вам отправлен. — Они бы и этого не сумели сделать, если бы не маленькая бори, программистка, которую привез с собой Моррийон. Она просто чудо. — Однако успех налицо, — добавил Лисантер, видя, как нахмурился Барродах. — Норио выжил и сохранил рассудок!

— А возросла ли мощность станции? — моргнув, спросил бори.

— По-видимому, нет.

Последующие сетования бори Лисантер пропустил мимо ушей. В этом состояла плохая сторона общения с должарианцами и их подручными. Мощность, потенциал, контроль — больше для них ничего не существует. Вот почему им так неуютно на Пожирателе Солнц. Он подавил ухмылку. Одним из немногих удовольствий, которые он извлекал из своей работы, было наблюдать за реакцией бори и должарианцев — исключая, конечно, Аватара — на органические и пищеварительные аспекты деятельности станции. Они ведь еще и в духов верят, хотя для привидений здесь как будто места нет. Лисантер вспомнил Артелион и подумал, что происходит сейчас в Мандале.