Вера и власть - Смит Шервуд - Страница 95

Барродах заметил, что Лисантер опять отвлекся. Поймать бы его на этом, но Барродах знал по опыту, что ничего не выйдет. Ученый, даже витая в облаках, не терял бдительности.

— А как насчет его наркотиков? — Барродах внезапно сменил тему, надеясь хоть немного выбить Лисантера из колеи.

— Мы будем постепенно понижать дозу, пока не выйдем на оптимальный уровень.

— Да нет, я не о том, — нетерпеливо сказал Барродах. — Каков их состав? Вы их анализировали?

Его щека конвульсивно дернулась.

— Да-да. Это будет в докладе. В основе — это сложный полисахарид, извлеченный из одного виларийского растения, плюс кое-какие анальгетики, снотворные и так далее, — небрежно махнул рукой Лисантер.

Барродах чуть не завыл от досады. Он чуть ли не всю ночь работал с компьютером, пытаясь вычислить, что это за компоненты и могут ли они ему помочь. Лисантера, ясное дело, об этом не спросишь: все тут же станет известно Моррийону, а возможно, и Аватару.

Бори перешел к производственным вопросам. Он терпеть не мог действовать в открытую, но именно прямота часто помогала извлечь из ученого нужную информацию. Притом Лисантер знал, что интересует Барродаха.

— Аватар не оставил мне здесь никаких лазеек, серах Барродах. — Лисантер внезапно перешел на официальный тон. — Последняя партия стазисных заслонок отправилась в каюту Норио, и Аватар, как вам известно, требует, чтобы у меня всегда имелся резервный запас. Я не помню точно, когда запланировано производство следующей партии, но не раньше, чем через четыре дня. Дельмантиас должен это знать.

У бори заныла челюсть, и он, насупившись, стал слушать дальше.

— Право же, вы должны мне позволить попытаться настроить их. Если бы вы согласились примириться с определенным движением, особенно в области пола, прочие проявления было бы намного легче контролировать.

Движение? Барродах едва сдержал дрожь. И как только Лисантер это терпит? Барродах был у него в комнате только раз: стазисные заслонки присутствовали там в минимальном количестве, и постоянные колебания под ногами привели бори в ужас.

Он закончил разговор и отправился к себе в кабинет. Предварительный доклад, как и было обещано, уже ждал его, и он тут же перешел к той части, где говорилось о медикаментах. Час спустя он получил свой ответ. Некоторые из компонентов для него бесполезны; только дурак стал бы принимать эйфоретики среди должарианцев. Но два препарата очень хорошо помогают от тика и аналогичных нервных расстройств — лучшие, чем другие, известные ему. При этом они не вызывают онемения тройничного нерва. Барродах перепроверил их физические свойства и подобрал наиболее нейтральные эквиваленты. В следующий раз, когда Норио отправится в Палату Хроноса, он нанесет визит в его каюту. У темпата этого добра много — может и поделиться.

Пока наследник медленно приходил в себя после тяжелого транквилизатора, принятого им перед запланированным экспериментом, Моррийон загрузил доклад в свой электронный блокнот. Казенные фразы успокаивали его, отгоняя близкое к ужасу чувство, которое он испытал при очередном содрогании станции, когда свет замигал и субстанция вздыбилась, испытывая на прочность стазисные заслонки. А мебель в каюте наследника опять оживилась, хотя Анарис лежал без сознания.

Моррийон как раз перешел к разделу о медикаментах, используемых темпатом, когда Анарис медленно сел, не проявляя никаких признаков дискомфорта — только глаза у него были прищурены, — и помассировал виски.

— Ну что? Кажется, была реакция?

— Очень легкая, мой господин. Бумаги и мелкие предметы. Они как будто пытались сложиться в образец, но я не понял, в какой именно. — Моррийон нашел в блокноте нужную запись и показал Анарису телекинетическую картину, образовавшуюся в результате первого контакта Норио с Сердцем Хроноса.

Анарис посмотрел, покачал головой и бросил блокнот на кровать.

— Как темпат?

— Жив и в здравом уме. Очевидно, накачался наркотиками под завязку. Они будут постепенно понижать дозы и смотреть, что получается. У меня есть предварительный график нескольких последующих экспериментов. — Моррийон взял блокнот и вернулся к месту, где остановился. — Сюрпризов больше не будет.

Анарис, не сделав никаких комментариев по этому поводу, спросил:

— Какими наркотиками он пользуется?

Моррийон зачитал список. Каждый компонент сопровождался кратким примечанием с отсылкой к основному массиву данных. Анарис взял у него блокнот и занялся, по-видимому, поиском нужных справок.

— Эйфоретики, — фыркнул он. — Все равно что целоваться с мастером нуматаната.

Нуматанат? В мире, где беспричинная улыбка способна привести к гибели, нуматанат — что бы это ни означало — вряд ли может быть опаснее эйфоретиков.

— Негус, — устремив взгляд в пространство, произнес Анарис. — Здесь сказано, что он понижает темпатическую чувствительность. Может, он и на другие качества, присущие хореянам, влияет таким же образом?

— Я достану пробную дозу, господин, — вызвался Моррийон. — Судя по декларации, у него этого добра больше чем достаточно — не убудет.

Несколько дней спустя Норио отдыхал в своей каюте, любовно глядя на многочисленные стазисные заслонки, удерживающие ее на месте.

«Ваше жилище стабилизировано почти столь же надежно, как у Аватара», — сказал ему Лисантер.

Он развлекался просмотром видеочипов. Норио привез с собой все свои сокровища, воспоминания об особенно смачных эмоциональных пиршествах, запечатленные на видео, а иногда даже в голографическом изображении. Он любовался допросом Найглуфа на Шарваннском Узле и с наслаждением вспоминал вкус страданий тощего рифтера, когда тот, с парализованными и закрепленными распорками веками, вынужден был смотреть на живые образы худших своих страхов. Пауки и падение с высоты — о, какое это было восхитительное блюдо!

Внезапно на экране появился Хрим — нет, они оба, слившиеся в страстном объятии рядом с хнычущим рифтером, который корчился в своих путах. Норио конвульсивным жестом выключил фильм, оборвав сухой паучий шелест и головокружительные виды сверху.

Психическое давление Пожирателя Солнц глушило все эмоциональные проявления, особенно запечатленные в памяти. Иногда Норио даже радовался этому — вот как сейчас. Измена Хрима и гнусная секс-игрушка все еще причиняли ему боль. Но здесь он приблизился к реальной власти.

Он встал и вытащил из ящика свою аптечку. Лисантер настаивал на некотором понижении дозы при каждом эксперименте, и пока что ничего плохого не случилось. В последний раз его усилия вызвали даже повышение производительности и активности станции на одну десятую процента. Однако его память ежилась при мысли о Палате Хроноса и сфере в ее центре. Не хотелось ему вспоминать и о содроганиях, начинавшихся всякий раз, когда он касался Сердца Хроноса — словно вздрагивает животное, которому больно.

Что же, о промежуточном времени ученый ничего не говорил. Темпат принялся смешивать отдельные компоненты. Прием через рот действует более плавно, чем впрыскивание. Заметив легкую дрожь в одной руке, Норио слегка изменил пропорцию. Постоянная его подверженность эманациям станции требовала все более высоких доз. Ну ничего, лекарств у него в избытке.

И, возможно, теперь, когда он проявил свои способности, ему дадут кого-нибудь поиграть. У него никогда еще не было должарианцев с их восхитительно дикарскими эмоциями. А их страхи! Он вспомнил больших тарканцев, сопровождавших Барродаха, когда он, Норио, прибыл на станцию. Потом он спросил Лисантера о причине их нервозности.

«Они думают, что вы родом с Хореи, острова демонов, — его жители обладали великой силой, и уничтожить их стоило большого труда».

Страх перед сверхъестественным — самый лучший страх. Он заставлял темпата чувствовать себя почти божеством. Да, после следующей попытки он попросит дать ему такого субъекта.