Вороново крыло - Кливз Энн - Страница 11

А в школе все окна ярко светились. Свет падал на игровую площадку, отражаясь от раскатанной мальчишками ледяной горки и слепленного наполовину снеговика.

Поначалу любопытство других родителей показалось Фрэн оскорбительным. Но потом она подумала: а ведь никто из них толком Кэтрин не знал. Она переехала совсем недавно и для них была совершенно чужой, они знали о ней ровно столько, сколько о человеке, которого впервые увидели по телевизору. Фрэн обступили со всех сторон, интересуясь подробностями. Правда ли, что вороны выклевали оба глаза? И что Кэтрин лежала на снегу в чем мать родила? Была ли кровь?

Фрэн отвечала через силу.

– А я видела, как детектив с Фэр-Айла заходил к Магнусу Тейту.

Это сказала сухонькая востролицая женщина. Ей было хорошо за сорок, и она вполне могла оказаться матерью, а то и молодой бабушкой. Пронзительным голосом, перекрывавшим остальные, женщина продолжала:

– Хоть бы на этот раз его упрятали туда, где ему самое место.

– О чем вы?

– Разве не знаете? Это не первый случай. Одну девочку уже убили.

– Зачем ты, Дженнифер? Мы же не знаем, что с ней случилось.

– Так не в воздухе же она растворилась, а? Как сейчас помню: дело было летом, всю неделю задувало. Ни самолетов, ни паромов – все отменили. Выходит, Катриона никак не могла далеко сбежать – маленькие девочки в одиночку не разгуливают.

– Кто такая Катриона? – Фрэн убеждала саму себя, что это все досужие сплетни, не стоит им поддаваться. Но спросить-то можно.

– Ее звали Катриона Брюс. Девочка одиннадцати лет. Семья жила в том самом доме, где сейчас Юэн Росс. Вот ведь совпадение, а! Семья после того случая уехала. Да и как им остаться, когда все вокруг напоминало о дочери? К тому же они так ничего и не узнали. А неизвестность хуже смерти. Страшно представить, что он сделал с телом.

– Но если Магнусу не предъявили обвинений, – во Фрэн с новой силой заговорили либеральные взгляды, – как можно с такой уверенностью заявлять, что это он?

– Он, он, кто же еще. Мы всегда знали, что Магнус больной на голову, все равно как ребенок. И были уверены, что он и мухи не обидит. Дети к нему бегали, а мы и не запрещали. Наивные! Ну да теперь-то знаем.

«А ведь и я не запрещала Кэсси разговаривать с ним, – подумала Фрэн. – Меня же никто не предупреждал». Она вспомнила, как Магнус выходил из дома поприветствовать их – догоняя, шел торопливо, чуть не спотыкался.

В школе прозвенел звонок, дети выбежали на улицу.

Пока Фрэн с дочерью добрались до дома, совсем стемнело. В такое время года стоит солнцу скрыться за горизонтом, как мгновенно опускается темнота.

Зайдя к себе, Фрэн сначала задернула шторы и только потом включила свет. Когда они проходили мимо дома Магнуса, она поторапливала Кэсси, тянула за ручку в варежке, обещая вкусненькое. Как бы она повела себя, если бы Магнус в это время вышел на крыльцо? Но, к счастью, такого не случилось. Она всего раз глянула в сторону Взгорка. В окне ей привиделось бледное лицо, будто вперившее в них взгляд, и она тут же отвернулась. Может, ей показалось. Может, его уже арестовали.

Фрэн подумала о Юэне: каково ему сейчас? Полиция уже, без сомнения, побывала в школе Леруика – ему рассказали о смерти Кэтрин. Наверняка отца к ней даже не пустили. Во всяком случае, пока она в поле. Перес сказал, Кэтрин пролежит там всю ночь. Но, может, Юэн все же захочет ее увидеть. Перес говорил, что ожидаются следователи и криминалист из Инвернесса. Потому на месте преступления ничего и не трогают. По его прикидкам, едва ли те поспеют на трехчасовой рейс из Абердина. Вероятно, прибудут в половине седьмого.

Фрэн подумала, что с Юэном обязательно будут говорить, задавать вопросы. Может, это его хоть как-то отвлечет. Наверняка сейчас ему тяжелее всего возвращаться в большой пустой дом. И засыпать, видя во сне двух мертвых женщин.

Может, позвонить ему, узнать, вернулся ли? Фрэн не боялась, что придется снова говорить о Кэтрин, о том, какой она ее увидела. Но что, если Юэн сочтет ее любопытной и назойливой, как те родители у школы. Что, если ею в самом деле движет скорее любопытство, нежели желание поддержать в трудную минуту?

В дверь постучали. Кэсси увлеченно смотрела телевизор и даже головы не повернула. Ей, похоже, не было дела до всеобщего возбуждения на школьном дворе.

В другое время Фрэн просто-напросто крикнула бы: «Не заперто! Входите!» Но сегодня помедлила – сначала приоткрыла дверь. Открывая, она подумала: «А вдруг это старик? Прогнать его?»

За дверью стоял Юэн. Его колотило, хоть и было на нем теплое черное пальто.

– Я тут возвращался домой… – начал он. – Коллеги предлагали меня проводить, но я сказал, что хочу побыть один. А теперь вот понимаю, что не войти мне в дом. Не знаю, что и делать.

Она и рада бы его утешить, обнять, как тогда, за ужином, когда он рассказывал о жене и не сдержал слез. Но сейчас Юэн выглядел слишком холодным, отстраненным. Фрэн поняла, что перед ней все еще строгий завуч в своем кабинете. И объятия будут неуместны.

– Заходите, – пригласила она.

Усадив Юэна возле камина, налила ему виски.

– Я был с десятым классом – мы проходим «Сон в летнюю ночь». И тут вошла Мэгги, которая за религиоведение отвечает. Вероятно, полиция решила, что она лучше всех справится. Мэгги попросила меня выйти к ней. Я сразу понял, что все серьезно. Но подумал, что кто-то из моего класса… – Юэн помолчал. – Не знаю я, что думал. Но только не это!

– Я позвоню Дункану, – сказала Фрэн. – Пусть заберет Кэсси – он ей всегда рад. А потом вас провожу. Побуду с вами, сколько захотите.

Не понять, услышал ли ее Юэн. Но в конце концов он кивнул. Пока Фрэн собиралась, он так и сидел в пальто, не двигаясь. Потом аккуратно поставил стакан с виски на стол и принялся сосредоточенно стягивать перчатки.

Дункан лихо подкатил к дому Фрэн, беспрерывно сигналя. Она вывела Кэсси к нему, хотя в другой раз и не подумала бы. В другой раз заставила бы его выбраться из уютного салона внедорожника и постучать в дверь.

– Пойдемте? – предложила она Юэну.

Он чуть отпил из стакана и молча встал.

Фрэн вспомнила, как в Лондоне навещала в психиатрической клинике подругу – ту лечили от анорексии. У Юэна были такие же скованные движения, лицо словно застыло – совсем как у некоторых пациентов в общей комнате, которых, видимо, напичкали таблетками, чтобы вели себя тихо и не буянили.

И в горе не забывая о вежливости, Юэн сначала распахнул дверцу для нее, а потом медленно повел машину вниз по склону. Подъехав к дому, он затормозил слишком резко – не думал о снеге, – и машину немного занесло.

Фрэн переступила порог первая и везде повключала свет. Юэн последовал за ней, но не сразу. В прихожей он остановился с озадаченным видом. Будто в чужом доме.

– Как будет лучше? – спросила Фрэн. – Хотите побыть один?

– Нет! – отрывисто произнес он. – Давайте поговорим о Кэтрин. Если вы в силах. – Он повернулся к ней: – Полиция сказала, это вы ее нашли.

– Да.

Она затаила дыхание от ужаса – сейчас он спросит, как Кэтрин выглядела. Но Юэн посмотрел на нее пристально и отвел взгляд. Только теперь Фрэн заметила, что ее трясет.

Он провел ее дальше, в глубь дома – они оказались в небольшой комнате, куда в прошлый раз Фрэн не заглядывала. Темно-красные стены, два рекламных плаката артхаусных фильмов. Напротив входа – стол с телевизором, DVD-проигрывателем и стойкой с дисками. У стены – небольшой диван, похоже, раскладной. На диване – раскрытая книжка в мягкой обложке, страницами вниз. Сборник поэзии Роберта Фроста. Фрэн подумала, что это из школьной программы.

– Вот сюда Кэтрин и приводила друзей, – сказал Юэн. – Она свое личное пространство берегла, спальня – только ее комната. Полиция здесь уже побывала – они брали у меня ключ. Да уж, Кэтрин не понравилось бы, что в ее вещах рылись. – Он огляделся. – Обычно в комнате не так чисто. Но как раз вчера миссис Джеймисон приходила убраться.

– Полиция уже что-то выяснила?