Вороново крыло - Кливз Энн - Страница 12

– Мне они ничего не сказали, только что кто-нибудь постоянно будет меня информировать. Но похоже, пока не прибудет команда из Инвернесса, говорить не о чем.

– Кто к вам приходил?

– Перес, из местных. Он за главного, пока не приедет эта команда. – Юэн помолчал. – Он-то вполне тактичный, но стал задавать такие вопросы, что я вдруг понял, как мало внимания уделял Кэтрин. Весь в себе был. Жалел себя. Какое разрушительное чувство. А теперь ничего уже не исправить. Наверняка инспектор подумал, что я никудышный отец, что мне было все равно.

Фрэн и хотела бы возразить, мол, это не так – он отличный отец. Но Юэн почувствовал бы неискренность.

– Уверена, Кэтрин все понимала, – сказала она.

– Он интересовался ее друзьями. Был ли у нее парень? Про Салли я, конечно, в курсе. Они познакомились сразу, как только мы приехали. Но Кэтрин общалась и с другими, а я даже имен назвать не могу. Разве что это мои ученики. Иногда Кэтрин приводила домой молодых людей, но я никогда не спрашивал, нравится ли ей кто из них. Даже не знаю, где она была ночью перед гибелью. Мне и в голову не приходило беспокоиться за нее. Это ведь Шетланды. Здесь тихо, спокойно. Все друг друга знают. Самая страшная уголовщина – пьяный дебош в Леруике в какую-нибудь пятницу. Думал, что все еще успею. Вот только научусь жить без Лиз и тогда узнаю дочь поближе.

Голос Юэна был по-прежнему ровным, спокойным. Фрэн подумала, что он все никак не поверит. Пытается убедить себя. Ему нутром нужно понять, что Кэтрин умерла.

– У вас есть что-нибудь выпить? – Фрэн не могла выносить напряжение дольше.

– Да, в кухне. Вино, пиво в холодильнике. Виски в буфете.

– Что вы будете?

Он сосредоточенно обдумывал выбор.

– Наверно, вино. Красное. Да, пожалуй. Оно тоже в буфете.

Но за бутылкой не пошел. Видимо, был не в состоянии и пошевелиться.

В кухне Фрэн собрала поднос. Два бокала. Открытая бутылка вина. Тарелка с оркнейским чеддером, найденным в холодильнике, жестяная коробка с овсяным печеньем, два голубых блюдца. Она вдруг поняла, что весь день не ела и проголодалась.

Вернувшись, Фрэн застала Юэна в прежней позе. Не желая пристраиваться на тесный диванчик рядом с ним, она села возле низенького столика прямо на пол. Налила ему вино. Предложила сыр, но от сыра он отказался.

Чтобы прервать молчание, Фрэн, вспомнив, что он хотел поговорить о Кэтрин, спросила:

– Что полиция думает о времени убийства?

– Я уже сказал вам – ничего не знаю.

Сообразив, что, кажется, нагрубил, он спохватился:

– Извините. Вы тут ни при чем. Непростительно это. Кругом я виноват.

Он повертел бокал за ножку.

– Вчера вечером я Кэтрин не видел. Я два дня ее не видел. Хотя в этом не было ничего такого. Сами знаете, как здесь с общественным транспортом – туго. Вчера я вернулся домой поздно, весь день проторчал в школе. И это при том, что учеба началась только сегодня.

Он поднял голову и посмотрел на Фрэн:

– У нас было учительское собрание. А после все решили посидеть в ресторане. Я впервые куда-то выбрался. Конечно, меня приглашали и раньше, но я находил способ отвертеться. В этот раз я не мог отказаться. Получилось, что ужин – вроде как продолжение собрания. Командный дух. Ну вы знаете, как это, да?

Фрэн коротко кивнула. Юэн разговорился, и она не хотела его прерывать.

– Мы пили кофе, общая беседа – приятный вечер. Правда, осознал я это уже потом, когда вернулся домой. Кэтрин оставила утром сообщение на автоответчике: «Не волнуйся, если не застанешь дома – заночую у друзей. Люблю, целую, Кэтрин». – Он помолчал, казнясь. – Прошлой ночью она тоже была на вечеринке. Я вернулся из Леруика, ее не было, и я решил, что она снова осталась у друзей, а утром прямо от них пойдет в школу.

– А у кого она оставалась?

– Не знаю. Я никогда не спрашивал. – Юэн уставился в бокал с вином. – Впрочем, теперь это не имеет значения – известно, что Кэтрин вернулась домой к обеду. Полицейский сказал. Ее видели в автобусе, видел тот старик, что живет на Взгорке.

«А еще я, – подумала Фрэн. – Я видела их вместе».

Юэн тем временем продолжал:

– Полиция считает, убийство произошло недалеко от того места. Но посмотреть на нее до сих пор не позволяют. И это невыносимо.

– Полиция что-нибудь говорила о старике?

– Ничего. А что?

Фрэн недолго колебалась. Так или иначе, слухи все равно дойдут. Уж лучше он узнает от нее.

– Сегодня я забирала Кэсси из школы и слышала, что болтают родители. Несколько лет назад пропала девочка. Ее звали Катриона Брюс, она жила в вашем доме. В ее исчезновении подозревали старика, Магнуса Тейта. Так вот, ходят слухи, что это он убил Кэтрин.

Юэн не шелохнулся, он будто застыл.

– Неважно, кто ее убил, – наконец сказал он. – Пока неважно. По крайней мере, для меня. Потом – да, но не сейчас. Она мертва, и ничего уже не поправить.

Он потянулся за бутылкой, налил себе. Фрэн вспомнила, как Юэн разрыдался, когда говорил о жене, и поразилась его выдержке. Она подумала, что наверняка он убит горем. И то, что дочь для него якобы ничего не значит, неправда. Интересно, был ли он так же спокоен, когда с ним говорила полиция? И что обо всем этом думает следователь?

Немного погодя Фрэн сказала, что возвращается домой. Юэн не уговаривал ее остаться. Но, когда она встала, поднял голову:

– Вы дойдете одна? Может, я вас провожу?

– Да ну, что вы, – не согласилась она. – Что может случиться? Повсюду полиция.

Так оно и оказалось. Как только Фрэн вышла на дорогу, услышала отдаленное тарахтение работающего генератора, а когда подошла к Взгорку, увидела, что место преступления освещает большая дуговая лампа. Фрэн поравнялась со стоявшим у ворот констеблем, и тот кивнул ей.

Глава десятая

Вернувшись из школы, Салли услышала от матери ужасную новость о Кэтрин. Слухи уже успели распространиться в школе, да и в автобусе только об этом и судачили. Но Салли притворилась, будто ничего не знала. С матерью она притворялась всегда. Привычка. Говоря, мать присела за стол, и Салли тут же заподозрила неладное. Мать никогда не сидела просто так, она обязательно находила себе дело: штопала, или вязала, или гладила белье. Или готовилась к урокам на следующий день: раскладывала на столе белые, глянцевые карточки и писала толстым черным фломастером списки слов в столбцы: «Существительные», «Глаголы», «Прилагательные». Праздности Маргарет не выносила.

Мать к драмам склонности не имела, но Салли видела, что та озабочена. Почти взволнована.

– Когда мать Кэсси Хантер обнаружила тело, твой отец как раз проезжал мимо. Похоже, с ней случился приступ истерики – она отказывалась уйти. Отец тем временем вызвал полицию.

Маргарет налила чаю, ожидая услышать что-нибудь в ответ.

«Чего она от меня ждет? – думала Салли. – Что я разревусь?»

– Отец говорит – ее задушили. Слышал, как двое полицейских переговаривались между собой. – Маргарет поставила чайник на стол и пристально посмотрела на дочь. – Они захотят допросить тебя, ведь ты – ее подруга. Будут интересоваться, с кем из парней она гуляла… Но если тебе слишком тяжело говорить, так и скажи. Тебя никто не станет принуждать.

– Зачем им все это?

– Ее убили. А в таком деле без вопросов не обойдется. Все думают на Магнуса Тейта, но одно дело думать, а другое – доказать.

Слова матери в одно ухо Салли влетали, в другое вылетали: она думала о Роберте Избистере. Нет, так не годится. Нужно сосредоточиться.

– Когда полиция станет задавать вопросы, ты будешь со мной?

– Конечно, если ты захочешь.

Салли, понятное дело, не могла сказать матери, что чего-чего, а этого хочет меньше всего.

– Эта Кэтрин… не нравилась она мне. – Если Маргарет считала, что должна высказаться, она не молчала. Таковы были ее принципы, и она ими гордилась.

Мать встала. Нарезала хлеб, принялась намазывать ломти маслом, проводила ножом плавно, легко.