Сделка с врагом - Мортимер Кэрол - Страница 4

Последние несколько дней он профессионально изучал работы Брин, которые она предоставила на выставку. Картины были действительно хороши – ее натюрморты были так реалистичны, что он буквально мог вдыхать нежный аромат опадающих лепестков розы. Габриэль видел редкий художественный талант, который в один прекрасный день сделает работы Брин Джонс весьма выгодным вложением капитала. Габриэль не собирался вычеркивать ее из числа кандидатов на участие в выставке молодых талантов только потому, что ему будет неловко видеть ее и ощущать ее жгучую ненависть. Однако он все же намеревался разгадать подлинные намерения Брин Джонс относительно этой выставки и учитывать их в дальнейшем общении с ней.

Габриэль внезапно отпустил ее руку и направился обратно к столу, очень хорошо чувствуя, как при прикосновении к шелковистой коже ее руки снова мучительно вспыхнуло желание.

– Я говорю о том, что вы седьмой и последний кандидат, который проходит собеседование за последние два дня. – Единственный кандидат, которого Габриэль будет интервьюировать лично, но это ей не надо знать.

Она побледнела.

– Седьмой кандидат?

Он безразлично пожал плечами.

– Всегда важно подстраховаться, вы так не считаете?

Она для страховки?

Брин наступила на горло своей гордости, пойдя на контакт с семейством Д’Анжело, чтобы услышать это?! Она была уверена, что приглашение на собеседование в «Архангел» означает, что она точно войдет в состав участников выставки. И теперь Габриэль Д’Анжело заявляет ей, что ее рассматривают в качестве запасного варианта!

Узнал ли он ее? И если да, то Габриэль Д’Анжело решил таким образом поиграть с ней, заставить ее сполна расплачиваться за тот скандал, в который ее отец пять лет назад вовлек галерею «Архангел»?

– Все в порядке, мисс Джонс? – Габриэль озабоченно нахмурил лоб, снова поднимаясь из-за стола. – Вы сильно побледнели…

Нет, не в порядке. Совсем не в порядке! Ей было так плохо, что она даже не попыталась отстраниться, когда Габриэль слишком близко подошел к ней.

– Я… Можно стакан воды? – Дрожащей рукой она прикоснулась к влажному лбу.

– Конечно. – Габриэль с обеспокоенным выражением лица направился в сторону бара.

Она будет лишь запасным участником выставки! Как это обидно! Как унизительно! С начала отбора кандидатов она жила в состоянии нервного ожидания, и теперь ее постигло такое разочарование.

– Не нужно воды, – нервно выпалила она, выпрямляясь. – У вас есть виски?

Габриэль медленно обернулся и пристально посмотрел на Брин. Он видел, как ее глаза начинают гневно блестеть. Краска медленно сходила с лица. Этот гневный блеск он однажды ощущал на себе в зале судебных заседаний. Почему Брин так внезапно рассердилась? Они ведь просто беседовали о…

Ах, вот в чем дело… Брин решила, что кандидатов на участие в конкурсе будет всего шесть!

Габриэль подал ей стакан виски.

– Мне кажется, произошло недоразумение…

– Безусловно. – Она кивнула, взяла хрустальный стакан у него из рук и, одним залпом опорожнив его, закашлялась.

– Я полагаю, что вам следовало медленно смаковать это односолодовое виски тридцатилетней выдержки, а не выпивать залпом, как лимонад, – иронично произнес Габриэль, забирая пустой стакан из ее немного расслабленных пальцев и ставя его на стол, пока Брин, согнувшись, все еще пыталась восстановить дыхательный ритм. – Позвольте?

– Не смейте даже думать, чтобы ударить меня по спине! – предупредила она сквозь зубы, выпрямляясь и смотря на его занесенную руку. Щеки ее пылали, а в глазах проступили слезы.

Габриэль надеялся, что слезы вызваны виски, а не разочарованием. Она, очевидно, не поняла его предыдущее замечание.

– Вы в порядке?

Брин еще более свирепо посмотрела на него.

– Да, – резко ответила она. – Что касается вашего предложения, мистер Д’Анжело…

– Габриэль.

Она взмахнула длинными шелковыми ресницами.

– Простите?

– Я предлагаю вам называть меня Габриэль, – ласково произнес он.

Она поморщила лоб.

– И с чего бы мне вас так называть?

Габриэль снисходительно смотрел на нее – модные короткие пряди волос делали ее похожей на ощетинившегося разгневанного дикобраза.

– Полагаю, для установления более тесного дружеского контакта?

Она презрительно фыркнула:

– У нас нет отношений, мистер Д’Анжело, дружеских, рабочих или каких-либо еще. – Она подхватила свою сумку, которая упала на пол во время приступа. – И хотя я уверена, что многие художники почтут за честь оказаться седьмым из шести участников конкурса, боюсь, что я к их числу не отношусь. – Она резко развернулась и быстро направилась к двери.

– Брин.

Она остановилась как вкопанная, услышав свое имя. Медленно обернувшись, она вновь наткнулась взглядом на его точеные губы, которые, однажды соприкоснувшись с ее губами, наполнили фантазиями все ее ночи. Ее имя прозвучало так… чувственно, когда он произнес его своим хрипловатым голосом. Тело Брин мгновенно откликнулось на эту нежность, грудь снова заныла, соски затвердели. В душе Брин понимала, что по-прежнему считает Габриэля Д’Анжело самым привлекательным мужчиной из когда-либо ей встречавшихся.

А так быть не должно – он принес столько неприятностей ее семье!

Это были тяжелые пять лет для Брин и ее матери. Они обе остались жить в Лондоне, пока отец отбывал тюремный срок, и только после его смерти сменили фамилию и уехали из города.

Ко всем несчастьям добавились мучительные поиски жилья. Они наконец сняли домик в небольшой валлийской деревушке. Затем Брин с трудом поступила в университет, который был недалеко от дома; она не хотела оставлять убитую горем мать одну. Мама была медсестрой по профессии, и она устроилась в местную больницу, а Брин пришлось подрабатывать в кафе и учиться в свободное от работы время. Эти проблемы и перемены не оставляли времени для личной жизни – иногда Брин встречалась с мужчинами, но серьезные отношения не складывались.

К тому же она не смогла бы рассказать молодому человеку всей правды о себе.

Смотреть сейчас на Габриэля Д’Анжело, снова слышать его голос и понимать, что именно он являлся причиной ее безразличия к мужчинам, было в крайней степени унизительно. Этот чувственный голос, эта соблазнительная внешность вновь наполняли ее желанием. Так или иначе, ненавистный Габриэль Д’Анжело, который однажды поцеловал Брин и тут же пожалел об этом, был тем, с кем она сравнивала всех мужчин, с которыми ей доводилось общаться. И это признание было предательством по отношению к ее семье.

Глава 2

– Вы снова побледнели, – произнес Габриэль, решительно направляясь к Брин, которая стояла не шелохнувшись, словно прикованная к полу. Габриэль нахмурился, когда увидел, как кровь снова отхлынула от ее нежных бархатных щечек.

– Присядьте на минутку…

– Не надо! – Она отстранилась от его заботливо протянутой руки, вцепившись пальцами в сумочку, бросив на него сердитый взгляд. Брин решительно покачала головой. – Я должна идти.

Габриэль напрягся, почувствовав, как неприятна ей даже мысль о его прикосновениях. – Мы не закончили наш разговор, Брин…

– О, определенно закончили, мистер Д’Анжело, – энергично заверила она. – Как я уже сказала, спасибо за то, что предоставили возможность быть седьмой кандидаткой, но, если честно, у меня нет ни времени, ни интереса. – Ее глаза вспыхнули мрачным блеском. – И я не имею ни малейшего представления, почему вы подумали, что я…

– Брин, вы лучший кандидат из всех отобранных нами, – быстро выпалил Габриэль, пытаясь предотвратить поток гнева с ее стороны. – Я оставил самое вкусное на десерт, – иронично добавил он.

– Но… – Брин осеклась и ошарашенно уставилась на него, когда наконец смогла подавить гнев и понять суть его слов. Она быстро облизнула свои сексуальные пухлые губы и спросила: – Что вы сказали?..

– Сказал, – сухо поправил Габриэль.

– Сначала вы сказали, что я буду седьмой кандидаткой на участие в выставке.