Война - Стаднюк Иван Фотиевич - Страница 207

И тут Мишу осенило:

– Товарищ майор! Заедем на минутку в газету «Рабочий путь»! Там меня знают два всем известных Николая – поэты Грибачев и Рыленков!.. Вот увидите, что я свой!

Ссылка на местных поэтов наклонила чашу весов в пользу Миши.

– Я же печатался в «Рабочем пути»! – Миша почувствовал колебания майора. – Последний мой рассказ в этом году был, кажется, в январе! Назывался «Валя»!

– Это не про девушку, которая поехала к бойцу в госпиталь, узнав, что его сильно покалечило?

– Точно! На финском фронте хлопец потерял обе руки!

– Дерьмовенький рассказ. – Майор снисходительно заулыбался. – Сопли-вопли! Ни характера парня, ни натуры девушки.

– А Грибачев хвалил на литкружке! – соврал Миша от отчаяния. – Очень даже похожа девушка на настоящую Валю. Это одна из тех двух, что сейчас стояли…

– Серьезно? – заинтересовался майор. – Какая же?

– Та, что менее красивая. Я когда-то ухаживал за ней.

– Почему ж красивую не выбрал?

– Не по зубам. – Миша искренне вздохнул. – У нее старший лейтенант был из артучилища.

Машина сбавила ход и повернула к открытым воротам, перед которыми был опущен полосатый шлагбаум. Усатый часовой, стоявший у вереи, торопливо поднял шлагбаум и пропустил машину во двор – просторный, зеленый. В углу двора, в тени стены обрушенного бомбой соседнего дома, сидело на бревнах десятка два-три мужчин разного возраста – военных и гражданских, тоже, видимо, задержанных на улицах города.

– Мы на гауптвахту приехали? – уныло спросил Иванюта.

– Все тут – комендатура, гауптвахта, сборный пункт, – ответил майор, первым выходя из машины.

– Товарищ майор, – Миша придал своему голосу жалостливый тон, – зачем же меня с таким позором: без ремня, будто я преступник…

– Ладно, надевай свою амуницию. – Майор кинул ему на колени снаряжение вместе с полевой сумкой и кобурой с наганом. – И документы держи… Верю! Но все-таки позвоню в «Рабочий путь». Смотри, если что…

Миша проворно надел ремни и вместе с майором направился в двухэтажное каменное здание. Миновали лестничную клетку и прошли в коридор, мимо часового, отдавшего майору честь: «по-ефрейторски на караул». Миша увидел по одну сторону коридора длинную шеренгу дверей, а в конце – окно с железной решеткой.

– Обожди тут, – приказал майор и, пройдя по коридору, исчез в каком-то кабинете.

Время тянулось томительно медленно. Миша успел перечитать на стене все инструкции по гарнизонной службе, изучить разные плакаты, прошагать много раз от часового у дверей до окна с решеткой, а майор все не появлялся. Стала беспокоить мысль: «Вдруг ни Грибачева, ни Рыленкова нет в Смоленске? А если есть, то как они могут подтвердить по телефону, что я именно и есть тот самый литкружковец Иванюта?»

Проходя вновь к дальнему окну, Миша столкнулся с вышедшим из крайнего кабинета щуплым военным в пилотке, хлопчатобумажной гимнастерке, подпоясанной брезентовым ремнем; на рукавах – звезды политработника, а в петлицах – по две шпалы.

«Батальонный комиссар из призванных», – отметил про себя Миша и небрежно сделал шаг в сторону: он скептически относился к некадровым военным.

Батальонный комиссар задержался в открытых дверях и кому-то сказал в комнату:

– Не поверю, что военинженер Кучилов не дал о себе знать в комендатуру!..

«Вместо майора вписывай фамилию военинженера Кучилова!» – вдруг вспомнилась Мише фраза, сказанная ему сегодня утром старшим лейтенантом Колодяжным: это для того, чтоб он, Миша, заполнил чистый бланк ордера на арест несговорчивого начальника склада ГСМ.

– Еще раз посмотрите, может, где отмечено, кто и когда разыскивал штаб шестнадцатой армии! – продолжал с порога батальонный комиссар. – Запомните фамилию: Кучи-лов!.. От слова «куча»! – И он, хлопнув, дверью, зашагал к выходу.

– Товарищ батальонный комиссар, минуточку! – окликнул его Миша, еще не зная, что сейчас скажет.

Батальонный комиссар остановился уже у часового и, щурясь на приближающегося младшего политрука, недовольно спросил:

– Что вам?!

– Вы ищете военинженера Кучилова?.. Такой огромный, красноносый?..

– Совершенно точно!

Несмотря на царивший в конце коридора сумрак, Миша заметил, как в маленьких глазах батальонного комиссара полыхнули огоньки.

– Вам что-нибудь известно о Кучилове?! – Батальонный комиссар с надеждой взял Мишу за руку повыше локтя.

– Осторожно, тут рана. – Иванюта поморщился, погладил повязку под рукавом и снисходительно сказал: – Да, могу дать полную информацию. Карта у вас есть?

– Есть карта! Пойдем во двор, на свет! – Они прошли мимо отступившего в сторону часового, и во дворе Иванюта рассказал батальонному комиссару, что сегодня утром, когда к хутору, где в овраге стоял на колесах дивизионный склад ГСМ, подошли немецкие танки, он, младший политрук Иванюта, лично провел колонну Кучилова через днепровскую переправу в расположение тылов войсковой оперативной группы генерал-майора Чумакова. И показал на карте тот самый хуторок, место переправы и район войсковых тылов, куда прибыла автоколонна склада ГСМ.

Подрагивающим в руке цветным карандашом батальонный комиссар торопливо делал на карте пометки и, будто испытывая жгучую боль, причитал:

– Ах ты, мать родная, совсем рядом был!.. Чего его черти занесли в ту сторону?.. Ах, головотяп! Ах, пареная репа!

– Но получить горючее не надейтесь, – уточнил на всякий случай Иванюта.

– Это как же?! – испуганно, почти шепотом, спросил батальонный комиссар. – У меня приказ самого члена Военного совета товарища Лобачева: из-под земли достать!

– Горючее раздали по частям и разлили в баки машин и танков!

– Но за такое самоуправство полагается трибунал!.. Как, говоришь, фамилия генерала?

Слова о трибунале смутили Мишу, и он, прежде чем ответить на вопрос, счел нужным сделать разъяснение:

– Горючее могло попасть к немцам, и у Кучилова другого выхода не было! Только отдать его ведущим бой частям… Иначе сам пошел бы под трибунал!

– Как фамилия генерала?!

– Чумаков, – неохотно ответил Иванюта.

Сделав запись на чистом поле карты, батальонный комиссар резко повернулся и почти побежал обратно в здание.