Сокрытый в Тени Крыла (СИ) - "N02far" - Страница 433

  Событие, которого Двойка дожидался так долго, оказалось каким-то... будничным. Ни надзиратели, ни Кьюджин никуда не торопились. Спокойно покинули столовую и двинулись прямо по улочке в сторону девятого корпуса. Заключенные косились, но не особо сильно. Кажется, даже у них не было сомнений, что Коноховец пройдет отборочные бои.

  - Эй, Двойка, - надзиратель покосился на заключенного, - ты уже объяснил ему правила?

  Заку отрицательно покачал головой. Кьюджин не спрашивал, более того, ему это вообще было не интересно. Но намек был понятен.

  - Обычно каждый претендент проходит до трех боев. Проигравшие, естественно, выбывают, но позже смогут попробовать снова. Вот и все правила.

  Надзиратель поморщился:

  - Противников убивать не стоит.

  Кьюджин улыбнулся:

  - Любой, кто выйдет против меня на ринг - труп.

  Все пятеро остановились. Надзиратели косились в сторону Тринадцать-девятнадцать, но тот лишь оскалился:

  - Я предупредил.

  Наконец, они оказались в девятом корпусе. И это здание явно строили не просто так. Архитекторы сразу знали, чем оно станет. Ринг, достаточно большой, чтобы обеспечить свободу движения. Трех метровая сетка по периметру. И трибуны вокруг. Сам ринг хорошо освещен, на него предусмотрены три выхода через сетку, и четыре открывались в полу. Трибуны затемнены, и зрителей видно плохо, если видно вообще. Трибуны разделены на четыре части. Каждая перегородка - стена до десятка метров, в которой встраивались ложи для особых гостей. Ложи были закрыты с обеих сторон, а смотровое стекло было зеркальным снаружи. Каждая перегородка имела по пять таких комнаток. Остальные места были разделены на два яруса, второй нависал над первым. Все это Кьюджин рассмотрел сразу, как вошел.

  Сейчас на втором ярусе сидело достаточно мало зрителей, да и первый большим столпотворение не отличался. Видимо, отборочные интересовали далеко не всех. Но кого-то все же интересовали, что вполне устраивало Коноховца. Зрелищу нужны зрители. Надзиратели указали место, где ему следовало ждать, пока не пригласят на арену. На ринге уже сражались, но это было не слишком интересно.

  - Ты спятил? - шепнул Двойка.

  - Ты так и не понял, в чем вся изюминка таких вот арен? - ухмыльнулся Тринадцать-девятнадцать, - Дело не в том, как ты сражаешься, а в том - насколько это зрелищно. А уж зрелищ я им предоставлю.

  Двойка следил за тем, что происходило на ринге, тогда как Коноховцу это было не интересно. Хотя Кьюджину вообще почти все, что происходило в тюрьме, было неинтересно. Да и Заку был вынужден признать, что никого особо ловкого сегодня на ринге не было. Отметились какой-то здоровяк из Камня, тот блондин, который уже один раз отхватил от Коноховца, и тощий паренек, оказавшийся неожиданно ловким.

  - Тринадцать-девятнадцать! Подъем! Топай к воротам, ты следующий.

  Кьюджин с безразличным видом ушел вниз, а к Заку подсел неизвестный ему заключенный, явно ждавший этого момента.

  - Слышь. Это про того парня говорят, что он разнес столовую пару дней назад?

  Подсевший, с большой вероятностью, тоже был бойцом. Но скорее шестеркой одного из лучших бойцов Арены. Правда, по меркам тюрьмы заключенный обратился к Двойке почти вежливо, так что можно было почти вежливо ответить:

  - Не знаю, какие слухи ходят в других корпусах, но драка с надзирателями в столовой действительно была.

  Подсевший ухмыльнулся:

  - И он не покрыт синяками чуть больше, чем полностью? Значит, показал себя хорошо.

  Заку решил умолчать, что драка закончилась скорее от того, что надзиратели кончились, и он просто успокоился, а не потому, что Кьюджина удалось побить.

  - Да, это он умеет.

  Очередной вялый поединок закончился. Один боец вышел с ринга сам, второго уволокли. На ринг поднялся Тринадцать-девятнадцать, его противником был не заключенный первого или второго корпусов. Этот был уже опытным бойцом, но вылетел из-за травмы, и сейчас пошел на новый круг.

  - О! Видимо, надзиратели тоже высоко оценили твоего друга. Как думаешь, чем кончится?

  Двойка неожиданно улыбнулся. Его начала забавлять ситуация. Кьюджин обещал убить противника, и сделать это зрелищно. Стоило ли сомневаться в том, что он это сделает?

  - Он труп.

  Подсевший прикола не понял, странно посмотрев на Заку.

  Кьюджин обыденной походкой вышел на ринг и замер неподвижным изваянием. Его противник, высокий молодой мужик, едва недотягивающий до тридцати, слегка разминал накаченные руки, уверенный в своей победе. Видимо, протез никого не напрягал. Никого не напрягал тот факт, что даже с протезом вместо руки заключенный попал на ринг. Судья крикнул из-за решетки:

  - К бою!

  Кьюджин не шелохнулся. Противник присматривался к нему несколько секунд, и, не дождавшись ничего, сам пошел на сближение. Сближался шаг за шагом. И, когда между противниками осталось всего два шага, Коноховец наклонил голову в сторону.

  Противник замер на миг, а Кьюджин шагнул навстречу. Противник на инстинкте нанес прямой удар левой, на что Кьюджин ответил точно таким же движением, ударив кулаком в кулак. Противник болезненно рыкнул, резко отступая на два шага и потирая руку. Ему явно было больно, а вот Кьюджину больно не было, и он снова пошел на сближение. Не смотря на боль, противник снова начал движение левой, но обманное, и Коноховец вскинул левую руку, будто защищаясь. На миг правая рука противника оказалась, как он считал, в слепой зоне, и заключенный нанес удар правой. Но Кьюджин перехватил кулак своей ладонью и сжал пальцы, перемалывая кости в кулаке противника. В этот раз заключенный действительно взревел от боли. Коноховец же, не отпуская руки, нанес удар ногой сначала по одному колену, а затем и по другому, поставив противника на колени. Отпустил руку, резко приблизился, нанес удар по лицу, слегка дезориентируя противника. А затем резко подпрыгнул, принимая в прыжке горизонтальное положение ногами вперед и нанося два резких и быстрых удара. Один, не сильный, ступней в лоб, чтобы череп принял нужное положение, и второй - сильный, сверху по голове. С тихим хрустом череп заключенного сорвался с позвоночного столба. Кьюджин уже приземлился на ноги, когда из открытого рта с торчащим позвонком брызнула высокая струя крови. Заключенный так и сидел на коленях, раскинув руки, удивленный взгляд направлен в потолок, а изо рта фонтанчиками выстреливала кровь.

  Кьюджин, еще с секунду наблюдав за уже мертвым телом, развернулся и пошел к выходу.

  На своем привычном месте мастер Муи, наблюдавший за поединками, негромко процитировал:

  - Брызнула кровь... Казнь завершила рука... Немой восторг...

  Санджи высказался куда витиеватее и матерно.

  - Перевести его в пятый корпус. И того осведомителя тоже, - распорядился Муи, - одного боя хватит.

  Шиноби не хотел себе признаваться, но он был в восторге. Именно такого зрелища жаждали те, кто платил ему за шоу. Заключенные дрались друг с другом, но не так. Нет, это было нечто иное. Качественно иное.

  - Вы уверены, мастер Муи? Этот...

  - Выполняй, - отрезал шиноби.

  В этот раз турнир мог стать очень интересным.

  Глава 4/8.

  - Корпус! Подъем!

  Заку потянулся, отбрасывая в сторону тряпичное одеяло. У него появилось одеяло. И простенькая подушка. Бывший шиноби уже и забыл, когда спал с таким комфортом. Еще нужно было привыкнуть к новому номеру. Шестьдесят семь-восемнадцать у него, и Шестьдесят семь-девятнадцать у Кьюджина. Но, по правде сказать, Заку все больше привыкал снова отзываться на имя. Коноховец принципиально не обращался через цифры, и законы тюрьмы его волновали мало.

  Мимо камеры начали ходить другие заключенные, спешащие умыться перед завтраком, и Заку присоединился к ним. Сейчас он мог чувствовать себя спокойно, или относительно спокойно. Пока что Коноховец был на переходной ступени. Бойцы редко были одиночками, почти всегда примыкая к каким-нибудь бандам. Одиночки не поднимались высоко, потому что им устраивали темную и мочили. Кьюджин этого не боялся, а вот Заку опасался, что первой жертвой станет именно он. Бывший шиноби старался вернуть себе форму, благо, сейчас возможности была, но на это нужно время. И Заку не забыл, что к нему подсаживался один из людей Восемьдесят третьего. Номер этого бойца значил, что он третий в восьмом корпусе, а значит третий во всей тюрьме. И бывший шиноби Ото ждал приглашения именно от его людей. Но, когда попытался рассказать об этом Кьюджину, тот лишь отмахнулся, сказав, что ему это неинтересно. Неинтересно!