Признание шефа разведки - Вудворд Боб - Страница 148

— Военно-морские офицеры, — начал Пойндекстер, бережно вынимая трубку из бокового кармана пиджака, — подготовлены лучше, поскольку там, в море, приходится принимать решения самому, так как рядом никого нет. Надо быть хладнокровным. А находитесь ли вы в рубке эскадренного миноносца или здесь, дела не меняет.

Пойндекстер сказал, что администрация намерена сообщить общественности об иранской инициативе, так как «слишком много всяких спекуляций и утечек не всегда достоверной информации». Он добавил, что иранская инициатива — «это, по существу, разведывательная операция» и поэтому Кейси, а не он будет информировать о ней конгресс.

В тот день Кейси отбыл в Центральную Америку. Полезно покинуть пределы своей страны, когда от тебя ожидают разъяснений. Однако Кейси не хотел упускать из поля зрения войну «контрас». Он получил от конгресса «лицензию». Разрешение конгресса на выделение 100 миллионов долларов для оказания помощи «контрас» действовало в течение месяца. 70 из этих 100 миллионов предназначались ЦРУ. Это почти в три раза больше тех сумм, которые когда-либо ранее выделялись конгрессом.

Но Гейтс разыскал Кейси и по телефону настоятельно рекомендовал ему возвратиться домой, чтобы в конце недели дать показания в комитетах конгресса по разведке. На следующий день по закрытой линии связи Кейси позвонил советник президента по национальной безопасности. ЦРУ записало этот разговор как оперативное сообщение.

— Я думаю о слушаниях в пятницу и о координации наших действий, — сказал Пойндекстер. — Если вы вернетесь в четверг, мы могли бы встретиться. Я думаю, это было бы полезно, поскольку мы могли бы подготовить к пятнице продуманные заявления и попытаться предугадать какие-то вопросы.

— Вы собираетесь пригласить на заседание народ из министерства обороны и госдепартамента? — спросил Кейси.

— Мне бы хотелось прежде всего провести некоторое время наедине с вами, — ответил Пойндекстер. Он добавил, что Миз горит желанием оказать помощь и хотел бы присутствовать по крайней мере на одной из встреч.

— Назначайте удобное для вас время. Мне подойдет любой вариант, — ответил Кейси.

Все это привело к значительному ухудшению отношений между Кейси и Шульцем. Государственный секретарь выступил по телевидению и высказал свое несогласие с поставками оружия Ирану. Он заявил, что Пойндекстер был «главным двигателем» этой операции. На вопрос о том, высказывается ли в данном случае Шульц от имени администрации, последний дал отрицательный ответ.

Шульцу стало ясно: директор центральной разведки проводил собственный альтернативный внешнеполитический курс, и не только в отношении Ирана. Его влияние было слишком велико. Прежде всего, он направил своих аналитиков и других ответственных лиц ЦРУ на сбор информации о том, что происходит в столице. Далее, аппарат ЦРУ использовался директором центральной разведки в качестве службы политического планирования, а затем и в качестве исполнительного органа, действующего не только через своих работников, но и через Белый дом. Лучшей иллюстрацией этого было бесстыдное проталкивание Кейси в прошлом году первой иранской записки Грэхема Фуллера через все инстанции Вашингтона. Государственный департамент и министерство обороны не поддержали идей, выдвинутых в этом документе. Тогда Кейси нашел своих сторонников в Белом доме.

Шульц также знал, что в течение многих лет Кейси саботировал соглашения по контролю над вооружением. Директор центральной разведки находил поддержку у сторонников жесткого курса, помощника министра обороны Ричарда Перла. Шульцу было ясно, что разведывательные службы направляли бесконечное число сообщений, которые умело подрывали доверие к переговорам о контроле над вооружениями. Играя на антипатиях президента, Кейси доказывал, что переговоры о контроле над вооружениями являются просто-напросто еще одной уловкой Советского Союза, который строит свою позицию на основе двух соображений: во-первых, Советский Союз хорошо знает, какое новое оружие он может создать, и, во-вторых, он понимает, что разрабатываемые США новые виды оружия будут для него наиболее опасны. Нередко вопросы прорабатывались в СССР вплоть до типа стабилизаторов, которые будут через шесть лет устанавливаться на их ракетах. Конечно, это было логично. Все участвовавшие в переговорах страны, в том числе и США, делали подобные расчеты. Однако свои «данные» Кейси использовал для доказательства того, что СССР не имеет серьезных целей и просто манипулирует переговорами.

По мнению Шульца, Кейси внес в Белый дом большую долю неуверенности по вопросу о контроле над вооружениями. Возможно, директор центральной разведки стал превышать свои полномочия, пользуясь тем, что в его ведомстве было слитттком много денег. Десять лет назад директор центральной разведки принимал участие в принятии решений о спутниковом оружии стоимостью в миллиарды долларов. Он устанавливал приоритет, контролировал аналитический процесс и подготовку оценок, тайные операции и контрразведку. При активности, которой обладал Кейси, директор центральной разведки стал играть политическую роль. Шульц считал, что такие обязанности для одного человека, очевидно, слишком обременительны и их следует разделить.

Кейси был стар. Вероятно, это была его последняя должность. Был богат. Ему было почти что нечего терять. Шульц считал, что, добиваясь своих целей, Кейси вызвал общее чувство недоверия к объективности разведки не только у конгресса, но даже у администрации. В определенном смысле Кейси утратил объективность.

18 ноября около шести часов вечера я отправился в Белый дом на встречу с заместителем Пойндекстера Алтоном Килом. Он хотел убедить меня в том, что не следует публиковать статью о тайных операциях, проводимых в поддержку антихомейнистской эмиграции, и об акциях по продаже оружия правительству Хомейни. Кил имел усталый вид и находился в возбужденном состоянии.

— В связи с этой историей пресса проявляет явное безумие, — заявил он, сидя за столом в своем уютном кабинете. — Уже десять дней нам не дают покоя.

Убедительно высказывавший свои мысли, моложавый и бородатый Кил, катая карандаш по столу, заявил, что другого выбора, кроме торговли оружия — главной «валюты» на Среднем Востоке, — у них не было.

— Нам пришлось доказывать свои благородные намерения. Честно говоря, мы никому там не доверяли: ни Ирану, ни посредникам, через которых вели дела. А они не доверяли нам. Взаимного доверия не было. Мы для них — «большой сатана». Каким образом в этих условиях можно доказать свои честные намерения? Мы пытались продавать порошковое молоко, перевязочные материалы. Но это они могли купить в местных аптеках. Пришлось обратиться к оружию.

Он предупредил о «непредсказуемости» последствий, если бы появилась статья, в которой говорилось или даже намекалось, что Соединенные Штаты через свои каналы поддерживают отношения не только с иранскими умеренными кругами, но и с эмигрантами, которые ассоциируются с шахским режимом. Кил остановился и посмотрел на меня.

— Тегеран это не сможет проигнорировать.

Я ответил, что иранские власти регулярно обвиняют ЦРУ в оказании помощи эмигрантским и прошахским элементам. Об этом сообщается и в газетах, и по радио. А эмигранты знают, что они получают деньги от ЦРУ.

Они откровенно говорили об этом корреспондентам в их представительстве в Париже.

Кил согласился, но отметил, что сообщения об этом помещались на последней, а не на первой странице и носили, как правило, обтекаемый характер.

— Жизнь многих людей окажется в опасности, если такая статья будет опубликована. Дайте мне минимум 24, лучше 72 часа, чтобы вступить в контакт с нашими источниками в Тегеране, а также с умеренными и предупредить их о выходе этой опасной для них статьи. Сказать им откровенно: «Скрывайтесь».

Обсудив ситуацию в редакции «Вашингтон пост», мы пришли к выводу, что утверждения Кила не имеют большого смысла, оценки Белого дома на веру больше не принимались. На следующий день должна была состояться пресс-конференция президента. Мы полагали, что Белый дом не хотел появления статьи о том, как «приманивали» Хомейни с помощью оружия, в то время как ЦРУ помогало иранским эмигрантам, сторонникам сына шаха, который хотел свергнуть Хомейни. Мы решили статью напечатать.