Высокий Дом - Стоддард Джеймс - Страница 59

Даскин негромко рассмеялся:

– В детстве мне казалось, что это так и есть, но теперь вижу, что ошибался. Вряд ли это были сказки – скорее, легенды, которые отец слышал в тех королевствах, где ему доводилось побывать.

Картер вытащил из кармана потрепанный конверт и передал Даскину.

– Что это?

– Последнее письмо от отца. Тут он пишет о том, что мечтает переплыть море. Он надеялся найти маму на другом берегу.

Даскин прочел письмо, и в глазах его блеснули слезы. Протянув письмо Картеру, он спросил:

– Как ты думаешь, Долговязый – действительно наш отец?

– Не знаю. Быть может, я просто увидел то, что мне хотелось увидеть. Если это он, значит, он заколдован. Может быть, попытался переплыть море, и вот что из этого вышло. Ты почувствовал, как оно манит к себе? Наверняка оно и его поманило, и в конце концов он угодил в колдовскую западню. Ни за что не поверю, что поплыв по этому морю, вернешься назад таким же, как был. Мне кажется, оно изменяет все, что бы в него ни попало.

И тут, словно в ответ на их мысли, со стороны моря послышался одинокий тоскливый крик, еле различимый за шумом прибоя. Картер и Даскин вскочили на ноги. Сначала они ничего не могли разглядеть, но вот Даскин указал вдаль, где на волнах серебрилась лунная дорожка. Картер не мог судить наверняка, но вроде бы рассмотрел желтую лодку под треугольным парусом, довольно вместительную – в ней могли бы усесться человека два-три. Возле мачты стоял высокий и тощий человек в шляпе с высокой тульей. Даже оттуда, где стояли братья, было видно, как он сражается с ветром и волнами.

– Это он? – вырвалось у Картера.

– Кто же еще это может быть? Он не к берегу возвращается – гляди, куда он направляет лодку! Но волны так высоки!

Братья не сводили глаз с отчаянного смельчака. А он то падал на колени и горстями вычерпывал воду из лодки, то пытался повернуть парус против ветра, но, увы, все его старания были тщетны. Лодку неумолимо влекло к берегу. В конце концов и парус порвался, и мачта треснула и сломалась, и неудачливого мореплаватели выбросило за борт. Правда, ему удалось снова вскарабкаться в лодку, но он явно изнемог от борьбы. Ветер быстро гнал суденышко к берегу. Вскоре оно исчезло за невысоким мысом вблизи от того места, где Картер и Даскин развели костер.

– Нужно поймать его сейчас, когда он слишком слаб и не сможет убежать от нас, – сказал Картер.

Даскин кивнул:

– Я возьму фонарь.

Они отошли от костра и бегом пустились по берегу. Путь озаряли далекие молнии и занавешенная тучами луна. Песчинки сверкали изумрудами. Казалось, под ногами простираются бесчисленные галактики.

Тяжело дыша, братья добежали до мыса, перевалили через невысокий холм и увидели выброшенную на берег лодку. Они из последних сил рванулись вперед и помчались вдоль кромки волн.

От лодки остались жалкие обломки. Сломалась не только мачта, но и борт, а в днище зияла огромная пробоина. Суденышко лежало на боку, наполовину наполненное водой, а его хозяин исчез. Картер и Даскин поспешили вперед по берегу. На краткий миг из-за туч выглянула луна, и они увидели Долговязого. Он сидел на песке, закрыв лицо руками. Как ни удивительно, шляпа непостижимым образом удержалась у него на макушке. Кто же он был – этот таинственный оборванец, с ног до головы скроенный из мрака и теней?

Картер замедлил шаг и остановился в нескольких футах от незнакомца. Долговязый отнял руки от лица, взглянул на братьев, но не поднялся. Даскин зажег фонарь, и его свет выхватил из тьмы изможденное лицо. Андерсоны дружно ахнули. То были, без сомнения, отцовские черты – сверкающие глаза, тяжелый подбородок…

– Отец! – воскликнул Картер. – Это ты?

Если бы Долговязый не казался ему призраком, он бы бросился к нему, обнял, но что-то удерживало его. Надежда боролась в его сердце с сомнениями.

– Зачем вы пришли сюда, сыновья мои? – спросил Долговязый голосом и похожим, и непохожим на голос лорда Андерсона. Но ведь прошло столько лет… – Я же просил вас держаться отсюда подальше.

– Но почему? – в отчаянии выкрикнул Картер. – И почему ты так долго скрывался? Ты не присылал писем. Я думал, что ты умер… или… забыл обо мне.

Долговязый часто заморгал, словно бы смущенный упреками Картера.

– Это было все равно что смерть, – наконец отозвался, он. – А я должен был вернуться, переплыть море. Я каждую ночь пускаюсь в плавание. Чиню свою желтую лодку, но никак не могу доплыть до Нее. И к нему не могу вернуться.

– До Нее? До мамы?

– О да, – с неизбывной тоской ответил Долговязый. – О, моя ясноглазая! Как она была прекрасна! Такой я запомнил ее со дня нашей первой встречи, такой помню до сих пор. Она ждет меня за морем, на райском берегу, но я не могу туда попасть, если только сам не погибну, ибо волны слишком сильны. Но я боюсь смерти. Если я погибну, я не смогу вернуться в Другое Место.

– В какое другое место? – вмешался Даскин. – И кто это «он», к кому ты тоже не можешь вернуться?

– Я никогда не смогу вернуться к нему, хотя этого тоже жажду. Но вам нельзя здесь оставаться. Я знаю, зачем вы пришли. За Мечом-Молнией, за Дорожным Плащом. Тогда один из вас станет Хозяином.

– Но отец, зачем мне становиться Хозяином, когда есть ты? – спросил Картер. – Ты ведь мог бы вернуться. Мы бы помогли тебе…

– Я… Хозяин?! – Гримаса ужаса исказила лицо Долговязого. – Нет, нет, не я, но он! Ни слова об этом! Но я не отдам вам ни меч, ни плащ. Быть Хозяином – это так больно! Я не допущу этого. Я не хочу такой участи для вас.

– Но… мы ничего не понимаем, – в отчаянии развел руками Даскин. – Что так мучает тебя? Чем мы можем тебе помочь?

– Помочь? Только одним вы можете мне помочь – бегите из Эвенмера, бегите подальше. Уходите! Прежде я спасал вас – в тот день, когда Полицейский захватил библиотеку, и тогда, когда он проник в ваши сны, но я не могу всегда быть рядом с тобой, Картер. Я должен переплыть море! – Слезы застлали его глаза. – Но я не могу. Я должен вернуться на место. Оно меня уже призывает!

Картер шагнул к нему, но Долговязый в ужасе махнул рукой.

– Не приближайся! Я должен уйти! Неужто ты не видишь, что я проклят? Вот какая страшная участь постигла Хозяина Высокого Дома! Я потерял ее, потерял вас, и сам потерян!

С дикими воплем Долговязый вскочил и опрометью помчался прочь по берегу. Его заплатанный плащ хлопал на ветру. Быстрота, с которой он удалялся, поразила братьев: бежал Долговязый вроде бы и не так уж быстро, но к тому времени, когда они опомнились и решили догнать его, он уже был далеко. Картер и Даскин выбивались из сил, но Долговязый мчался вперед с уверенностью человека, хорошо знающего местность. Братьям же этой уверенности недоставало.

Картер, одолеваемый отчаянием, задыхался на бегу. Он нашел отца, но встреча оказалась совсем не такой, какой он ее себе представлял. Этот измученный оборванец, бледный, жалкий – неужели это его могущественный и любящий отец? Неужели годы могли так изменить его?

Поднялся ветер. Он завывал, словно стая гоблинов, вцеплялся в одежду скрюченными когтями, мешал бежать вперед. Мятущиеся тучи то открывали, то закрывали луну, и ее свет плел на песке все новые безумные узоры. Впереди время от времени высвечивалась фигура Долговязого. Как ни старались братья, он их намного опережал. Картер умел бегать на длинные дистанции, но вот они с Даскином одолели милю, вторую, третью… Оба еле дышали. «Странно, – думал Картер. – Как же это возможно? Эштону Андерсону за шестьдесят, а он обгоняет нас, как сопливых мальчишек!»

«Я гордился тем, как силен и крепок мой отец, но это просто невероятно!» – мелькнула у него мысль как раз перед тем, как они с Даскином, совершенно изможденные, перешли на быстрый шаг.

– Погоди… – проговорил Даскин и остановился, чтобы отдышаться. – Ну… он и бегает!

Картер задыхался. У него не было сил даже ответить брату. От мысли о том, что ему никогда не догнать отца, его охватили жуткие тоска и отчаяние. Из глаз брызнули слезы, грудь сдавили рыдания. Сейчас ему казалось, что он всю жизнь только и делал, что искал и ждал отца – в те годы, когда тот удалялся в странствия, и тогда, когда он сидел за столом с гостями, и наконец, тогда, когда он отослал его из Эвенмера. Это казалось Картеру настолько несправедливым, что он словно ощутил жестокий удар в грудь. Неужели он всю жизнь будет расплачиваться за то, что стащил Ключи Хозяина, неужели ему нет прощения? Неужели он никогда не вернет себе отцовскую любовь? Немного отдышавшись, братья снова пустились бегом. Вскоре впереди завиднелся черный скалистый гребень, далеко вдававшийся в море. Картер и Даскин поспешили к его подножию, и старший брат разглядел фигурку, карабкавшуюся к вершине хребта. У основания подъем был пологим, а дальше, футах в тридцати, вздымались острые, словно копья, скалы, образовывавшие подобие короны.