Высокий Дом - Стоддард Джеймс - Страница 66

Над головами у братьев с оглушительным ревом полыхнуло пламя, озарило весь чердак. Над ними возвышался Йормунганд, и глаза его жарко алели.

Пламя угасло. Картер и Даскин остолбенели от страха.

– Малявка-Служитель, не молодого ли барашка ты мне принес? Закусочка в упаковке, но сырая – полуфабрикат для закадычного дружка?

– Не прикасайся к нему! – вскричал Картер и выхватил из ножен Меч-Молнию. Клинок разлил вокруг яркий свет.

– Ахххх, – разочарованно прохрипел Йормунганд. – Зазубренным ножичком разжился, да и все Слова Власти теперь внутри тебя, как я погляжу. Ну, теперь ты точно Хозяин.

Йормунганд вытянул передние лапы и растянулся на полу, в результате чего оказался еще ближе к братьям. Они поспешно отступили назад. Динозавр принюхался, словно громадная гончая.

Картер шагнул вперед и заслонил собой Даскина.

– Видимо, твой чердак простирается надо всем домом.

– Откуда такой глубокомысленный вывод? Только из-за того, что вы тут оказались совершенно неожиданно? Да просто чердачок время от времени перемещается. Но лестница отсюда всегда выводит в твою спальню. Если снова сюда притащишься, не вздумай искать вход на чердак за люком. Он к тому времени снова куда-нибудь переедет.

– Ну, стало быть, мы сократили путь на много дней, – облегченно вздохнул Картер. – И анархистов обошли. И все-таки я не понимаю…

– Поменьше гадай о чудесах и поворотах судьбы – крепче спать будешь, – посоветовал Йормунганд. – Не следовал этому мудрому принципу, когда отца искал, а что получил? Боль, разочарование. Лучше бы и не ходил никуда.

– Ты же сам мне сказал, что не знаешь – жив он или нет!

– А я тебе не соврал ни капельки. Фактически на тот момент была жива его частица – Долговязый, так что какие у тебя ко мне претензии? А ты что думал – что я тебе отвечу, как гадалка на ярмарке? Или что я тебе выдам счастливый пирожок с запеченной записочкой? Я тебе кто? Ручной оракул? Ты меня по спинке похлопаешь, пузико почешешь, а я тебе вековую мудрость выдавай? Жизнь – штука суровая, между нами говоря. Можешь прикинуть, сколько козявок загнется нынче на этом чердаке? Нет? Ну и как тебе кажется, приползают ли они ко мне, дабы вызнать у меня, как звать паука, который их сцапает? Или, может быть, их крайне интересует, вырастут ли их отпрыски великими воинами, спарятся ли с подружками, у которых изысканно красивый хитин, изящные мандибулы и длинные лапки? Мораль: не приставай к динозавру с вопросами, ежели ума не хватает обмозговать ответы.

– Тогда ответь мне вот на какой вопрос: как мне вернуть Ключи Хозяина?

Йормунганд громко фыркнул и страшно напугал братьев.

– Ага, в угадайку играем? Кофейная гуща там, то, се? Ключи в Комнате Ужасов, и это тебе преотлично известно, и деваться от этого некуда, как бы ты ни поставил вопрос. Постоянно носить их при себе Полицейский не может до тех пор, пока окончательно не научится с ними обращаться. Ключи Злу повинуются неохотно, а потому могут Полицейского прикончить, высосать по капле. Вот туда и отправляйся и забери их, если получится. Дорогу узнаешь из Книги Забытых Вещей. И помни: тут никакие фокусы не помогут – заклинания там всякие, палочки волшебные.

При мысли о Комнате Ужасов Картер побледнел.

– Чем еще могу услужить? Маникюрчик сделать не желаете? Или педикюрчик? Нет? Ну, словом, если вы явились сюда не для того, чтобы вами поужинали, не смею вас удерживать. Я настолько мудр, что мне и собственной компании хватает.

Картер тряхнул головой, прогоняя пугающие мысли.

– Еще два вопроса. Что такое Высокий Дом?

Йормунганд издал утробный рокот. Далеко не сразу Картер догадался, что это смех. Из ноздрей динозавра вылетели языки пламени, щеки братьев обдало жаром.

– Ой, какой скучный вопрос! Каждый Хозяин его задает. И это все, что тебе хотелось узнать? А как насчет того, чтобы я присоветовал тебе, как изловить Левиафана на крючок? Не интересуешься? А откуда ветер дует, тоже узнать не хочешь? Или, скажем, какова природа души? А может, лучше проинструктировать тебя на предмет того, как поймать дождь неводом? Может, у тебя времени навалом? Имеется лишняя тысчонка лет, чтобы я тебе тезисы изложил? Краткий, так сказать, экскурс? Ну, ты повеселил старика Йормунганда! Слушай и запоминай: даже если бы ты да я проторчали тут до конца света, я бы не успел закончить объяснения. Я мог бы распространяться на эту тему с точки зрения математики, философии, богословия, естествознания, искусства, излагать теоремы, рисовать графики, приводить доказательства и незамедлительно опровергать оные, искать X, находить, потом определять, что нужно было искать У… Кант пришивает кантик, Роджер ест бекон, Адамовы яблоки Ньютона, термо-аэро-гидро-электро-динамика… Но все это будет далеко от истины, получится что-то вроде картинок, нарисованных палочкой на слякоти, или фальшивых бриллиантов из фольги, попытки написать акварель маслом. И все понапрасну.

Лучше я скажу тебе вот так: Высокий Дом – это падучие звезды и детские слезы, радуги и крошечные трещинки в камнях, из которых пробивается молодая травка, это остывшие могилы и мурашки по коже, это чистая родниковая вода, в которой захлебываешься и тонешь, это едкая пыль на губах, когда умираешь от жажды, это старики-машинисты в железнодорожных депо и безумные старухи, бродящие по улицам и бормочущие невесть какой бред. Понятно изложил? Нет? Увы, чем мог, как говорится, тем помог. А второй вопросик какой?

– Кто ты такой – обитатель этого чердака?

– Ну наконец-то измыслил что-то достойное. Хорошо еще, что не поинтересовался моим меню. Где еще хранят всяческое старье, как не на чердаке? Стершиеся метлы, порванных кукол, поломанные игрушки? Теперь все древние динозавры живут на чердаках. Вот я про Левиафана обмолвился – я ведь когда-то был им, и в драконах послужить довелось. А в летние денечки, когда повсюду цвели розовые цветы, я был чудовищем, что плескалось в волнах Лох-Несса. Можешь считать меня воплощением Высшей Мудрости, а можешь – адвокатом дьявола, а хочешь – сразу четырьмя ангелами, вставшими в рядок на берегу великой реки Евфрат и изготовившимися за один день, один месяц и один год истребить треть человечества. Не подходит – считай меня Наивысшим Злом, прогрызающим себе путь наверх в корнях Мирового Древа, если тебе так больше нравится. Лично мне больше по душе рассматривать себя в качестве страшного сна Юнга или целой своры злобных фрейдистских псов, которые только и ждут, чтобы их спустили с поводка. Я – такая же стихия природы, как ветер. Теперь все ясно, надеюсь?

– Ясно, – кивнул Картер, на самом деле ровным счетом ничего не уяснив. – Благодарю тебя. А теперь мы возвратимся в мою комнату.

– Только не вздумай пользоваться моим чердаком всякий раз, когда захочется срезать путь. Это тебе не садовая дорожка. Да, ты Хозяин, спору нет, и до какой-то степени я буду тебе повиноваться. Но не забывай: невзирая на это, всякий раз, когда ты говоришь с Йормунгандом, смерть твоя близка. Так близка, что ты и представить себе не можешь. А уж всем, кто явится сюда с тобой, бояться стоит еще пуще.

Прикрывая собой Даскина, Картер попятился к лестнице. При этом ему, хочешь не хочешь, пришлось прошествовать ад совсем рядом с массивными челюстями Йормунганда. Кроваво-красные глаза зорко следили за братьями, громадные белые зубы зловеще сверкали. Но в тот миг, когда они отошли на безопасное расстояние, голова динозавра метнулась мимо Картера к Даскину. Послышался треск разрываемой ткани. Братья в страхе вскрикнули. Картер размахнулся мечом, но его лезвие рассекло воздух.

Йормунганд преспокойно лежал, словно и с места не трогался. Вот только в зубах он сжимал какой-то темный обрывок.

Картер, помертвев от страха, обернулся к Даскину. На счастье, тот был цел и невредим. Правда, спину его плаща будто ножом срезали. Братья опрометью кинулись к лестнице, а Йормунганд залился утробным смехом.

– Ну надо же! – грохотал он. – Всех дел-то – головой мотнул!