Город Масок - Хоффман Мэри - Страница 20

Арианна промолчала. Она была так потрясена тем, что стала непосредственной свидетельницей страваганции, что до самого конца путешествия не произнесла ни слова.

Как только они прибыли в Беллецию и он проводил Леонору и Арианну домой, Люсьен помчался в палаццо Родольфо. Было уже темно, и он не заметил, что даже не одна, а две пары глаз наблюдают за ним из тени.

Альфредо впустил его, и Люсьен побежал вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

Дверь лаборатории открылась прямо перед ним, и он, задыхаясь, ввалился в комнату.

— Должен идти…успеть до того как мама…супермаркет…слишком сильно задержались на островах…большой переполох…

Он упал в кресло, сопровождаемый серьезным взглядом Родольфо.

— Мои зеркала поведали мне об этом. Я разрешил тебе пропустить утренние занятия, а не пропадать на целый день и забывать о возвращении в свой мир. Я чувствовал, что ты все еще здесь. Вот почему я пустил ракету.

— Я ее не видел, но наслышан о ней, — ответил Лучано, слегка отдышавшись, — Ладно, не важно. Я умираю — хочу расспросить вас о множестве вещей — о докторе Детридже, о бабушке Арианны, о рыбе мерлино и стеклянной маске, но мне пора. Я вернусь этой ночью, то есть, я хотел сказать, завтра утром.

Он сжал в руках тетрадь и провалился в медитацию. Его кружившиеся мысли замерли и начали опускаться, будто блестки в стеклянном шаре, он почувствовал, как они уносят его с собой из лаборатории, из Беллеции, из Талии...

Родольфо еще долго стоял, смотрел на опустевшее кресло, затем вздохнул и сказал:

— Замечательно, просто замечательно.

От стены палаццо Родольфо отделились две тени и удалились в направлении ближайшей таверны. Одна была одета в синий плащ и шла с весьма важным видом, другая — в грубую рабочую одежду. Оба шпиона сошли с маленьких лодочек и, встретившись на причале Пьяццетты, обнаружили, что следят за одной и той же компанией. Пришло время пропустить по паре стаканчиков стрега и обменяться информацией.

Люсьен очнулся в тот самый момент, когда его мать вошла в дом. Он сбежал по лестнице столь же быстро, как до этого поднялся по другой в Беллеции и поприветствовал ее в холле.

— Давай, я помогу тебе разобрать сумки, — предложил он.

— Что ж, ты определенно выглядишь достаточно здоровым, — ответила она, и от ее сияющего вида он, наконец. испытал облегчение.

Но достать сумки из машины, перенести их в дом, распределить содержимое по полкам, морозильнику и холодильнику — это было для него задачей практически непосильной, и, закончив, он почувствовал, что сейчас упадет без сил. Как только это показалось ему безопасным, он изобразил зевок и спросил:

— Мам, ты не против, если я пойду прилягу? Кажется, я все равно слегка не выспался.

— Нет, — ответила она, ничего не подозревая, — иди и хорошенько вздремни, но примерно через час я принесу тебе чай. Я не хочу, чтобы ты потом не мог заснуть ночью.

Сон и отдых — Люсьен уже забыл, что это такое. Каждую ночь, засыпая, он пробуждался в другом мире. Упражнения и свежая пища, которые он получал там. шли ему на пользу. В реальном мире он прибавил в весе, к нему возвращался нормальный мышечный тонус, и даже начали расти волосы. Но как бы там ни было, он все равно оставался слабым. И сейчас он достал свою драгоценную тетрадь и положил ее на стол у кровати. На этот раз он хотел быть уверенным, что сможет нормально поспать.

Гвидо Парода был в отчаянии. Он должен учиться в университете в Падавии, но теперь на это не было денег. Его старший брат пропил и растранжирил все семейное состояние и исчез. Их отец был тяжело болен, и он не мог заплатить врачу за лечение или хотя бы нанять сиделку. Его мать умерла, когда он был еще маленьким.

Было трогательно наблюдать, как высокий нескладный рыжий парень с нежностью заботится о своем отце. Но у них осталось всего несколько скуди, а он должен был покупать хорошую пищу, чтобы поддерживать в отце жизнь. На рынке его окликнул бывший сокурсник. Через пару минут они были в соседней таверне и Гвидо пил крепкое красное беллецианское вино, которым угостил его приятель, и изливал душу.

— Сегодня мы займемся приготовлением фейерверка! — объявил Родольфо, как только Люсьен вернулся в Беллецию следующей ночью. Солнце заливало лабораторию, и у Люсьена появилось странное чувство, что Родольфо может обратить ночь в день. Очень может быть, что он и вправду мог. Люсьен до сих пор не знал, насколько могуществен Родольфо. Ну а сегодня они займутся фейерверком.

— Это для Маддалены, — пояснил Родольфо, — ее праздник отмечают двадцать второго июля. И поскольку она покровительница Лагуны, я всегда делаю что-нибудь особенное. Более того, в этом году он совпадет еще и с открытием церкви, которую построили в благодарность за избавление от чумы, так что нам придется постараться как следует.

— Ариаина сказала, что ваше представление на Венчании с Морем было просто великолепным. Жаль, что я не смог увидеть его.

— Ты не сможешь увидеть ни одно из моих представлений, Лючиано, — ответил Родальфо мягко.

— Фейерверков не может быть при свете дня. Существуют вещи, для которых необходима темнота.

Горько было осознавать это, но он приступил к фейерверку и через некоторое время полностью погрузился в работу. Это было очень похоже на науку его мира: он смешивал порох с различными химикатами, которые окрашивали огонь в разные цвета. Но для особых фигур Родольфо использовал технику, которую Люсьен мог назвать лишь магией.

На его верстаке стояли стеклянные сосуды, содержавшие в себе разнообразные субстанции, сверкающие неземными цветами, и непостижимые объекты, которыми мог владеть только настоящий волшебник. Люсьен изумленно наблюдал, как Родольфо откупорил банку, в которой находилось что-то вроде миниатюрного скелета дракона, и пробормотал над ней несколько слов.

Содержимое мгновенно рассыпалось в мелкий зеленый порошок, им Родольфо набил ракету, над которой они работали, добавив вихрь красно-золотых искр, кружившихся в его руках, пока он засыпал их внутрь.

Он весело взглянул в лицо Люсьена и сказал:

— Дешевый эффект, но толпе всегда нравится, — и добавил: — Давай сделаем перерыв, прежде чем приступать к следующей.

Люсьен постарался не думать о всех красотах, которые ему не увидеть.

— Вы узнали что-нибудь о докторе Детридже? — спросил он, когда они вышли в сад на крыше.

— Пока нет, — ответил Родольфо. — Я отправил сообщения моим друзьям-страваганти в Беллоне, Реморе, Гиглии — во все крупные города. На это у меня ушел весь вчерашний день. Хотелось бы мне иметь вашу магию, чтобы быстро справиться со всем этим с помощью телеграфа, о котором ты мне рассказывал. Но мне пришлось использовать науку зеркал, и это было весьма утомительно.

Зато теперь все ищут хоть какие-нибудь следы человека без тени, хотя пока никаких новостей нет.

— Родольфо, — внезапно спросил Люсьен, — зачем вы перенесли меня сюда?

Родольфо взглянул на него удивленно.

— Я не переносил тебя сюда, Лючиано. Я просто оставил талисман. Я не знал, кто найдет его. У талисманов свои способы найти правильного человека.

— Но почему вы сделали это?

— Каждый месяц, в полнолуние, я использую различные методы предсказаний. Несколько месяцев назад я гадал на картах и камнях, пытаясь предсказать будущее, и все время выпадала странная комбинация, которую я не мог понять. В нее входили Герцогиня, опасность и юная девушка. Также там присутствовала книга, а я уже решил. что именно твоя тетрадь станет следующим талисманом. Мне показалось, что настал подходящий момент, чтобы отнести ее в твой мир, — Родольфо не стал упоминать карту смерти.