Город Масок - Хоффман Мэри - Страница 21

—А почему вы отнесли ее так близко к тому месту, где я живу и хожу в школу?

—Тогда я вообще ничего не знал о тебе. Я вернулся туда, где жил доктор Детридж, в Барнсбюри. В его времена это была маленькая деревенька. Теперь эта территория — часть твоего Северного Лондона.

Место, где раньше был его дом и лаборатория, изменилось до неузнаваемости. Я увидел то, что, как ты мне пояснил, было твоей школой, но тогда я не знал, что это такое. Здание было большим и в нем находилось много людей, поэтому я оставил талисман в соседнем доме, в надежде, что это достаточно близко.

— Как же вы попали в дом?

— Я просто бросил тетрадь в прямоугольное отверстие на двери.

— Я все равно не понимаю, зачем вообще вы принесли талисман в мой мир, — не мог успокоиться Люсьен, — чтобы появились новые страваганти?

— Можно сказать и так, — медленно ответил Родольфо. — Именно так поступал доктор Детридж первые несколько лет. Но после него в наш мир пришло немного визитеров. Такое впечатление, что они приходили в наш мир только в качестве помощников в случае кризиса.

— А сейчас сильный кризис? — снова спросил Люсьен. Родольфо вздохнул.

— Слишком сильный. Киммичи хотят править всей Талией. Конечно, сейчас они говорят о республике, но можешь быть уверен — как только они приберут все к рукам, она превратится в королевство или даже в империю, как в старые времена, когда Ремора правила всем Серединным Морем и далеко за его пределами. Но Беллецня противостоит им.

— Они хотят, чтобы вы присоединились?

— Они хотят, чтобы Герцогиня подписала документ, подтверждающий присоединение Беллеции к их республике. Они пытаются присоединить Лагуну уже почти сто лет.

— Но вы же не воюете с ними ? Я имею в виду, что ремский посол здесь, а он тоже Киммичи.

— Нет, не воюем. — продолжил Родольфо, — но взаимная ненависть установилась с ночи Стеклянной Маски—я так понимаю, ты слышал эту историю? — хотя мы ведем себя весьма цивилизованно. Несколько отравлений, кого-то зарезали. Но не открытая война. Киммичи предпочитают работать по-другому. Они усиливают свою власть в Талии интригами, заговорами, политическими браками и хитростью.

— А это правда, что Герцогиня отравила Мастера Стекла, потом убила ремского принца? — спросил Лючнано.

Родольфо пожал плечами:

— Возможно. Это в духе того, как поступают Герцогини. Они страшные враги. Всегда агрессивно и жестоко защищают свой город. Сильвия была бы безжалостна к любому, кто попытался бы отнять у нее Беллецию.

— Но принц просто танцевал с ней, — возразил Люсьен. — Ну, я имею в виду, с той, другой Герцогиней.

— Он мог специально подставить ей подножку, когда она была в стеклянной маске, — предположил Родольфо.

— Ну а Мастер Стекла? Он ведь не хотел навредить ей, он действовал по ее собственному приказу. Почему она его отравила?

— Его творение повредило ее красоту. А она была Беллецией. Это то же самое, что взорвать собор, — ответил Родольфо, — так считают все беллецианцы. Они вовсе не были шокированы ее действиями.

— Но, похоже, вы сами этого не одобряете?

— В общем-то да, ведь он был моим предшественником. Многие мои фейерверки основаны на его произведениях. Ну все, пора заняться главной фигурой завтрашнего представления!

Ринальдо ди Киммичи терял терпение. Он был в Беллеции уже несколько месяцев и устал от этого ужасного города. Каждая поездка приносила дискомфорт; ему пришлось оставить карету на материке из-за дурацкого беллецианского закона насчет лошадей и брать лодку, одного вида которой его начинало тошнить.

Его апартаменты были роскошными, но само пребывание в этом городе просто убивало. Из-за запаха, доносившегося от каналов, ему приходилось дышать через смоченный духами носовой платок большую часть временя, и он требовал, чтобы всю ого оду пробовали, так как боялся Герцогини. Он был уверен, что обычными аргументами ее не переубедить.

Тек что он с неохотой послал за высоким рыжим парнем с мерлинскнм кинжалом, спрятанным под плащом.

— Ну почему она не может просто подписать? — вслух спросил посол сам себя. Он пытался выработать план дальнейших действий. В конце концов. Герцогиня — обычная женщина. — И что такого особенного в этой болотистой деревне-переростке, что она так отстаивает ее независимость?

Гвидо Парола промолчал. Ремора более чем щедро платила ему за работу, но Герцогиня была Беллецией, а Беллеция была его городом. За большие деньги его можно было склонить напасть на нее, но никаких денег не хватило бы, чтобы заставить его критиковать ее — это было бы предательством.

—Как бы там ни было, ты получил приказ. Праздник Маддалены. Не обращай внимания на ту Герцогиню, которой будет аплодировать толпа. Настоящая будет в государственной мандоле. Там не будет места для стражи — только служанка или две. И, в соответствии с моей информацией, синьор Родольфо, который неотступно оберегает ее, будет занят фейерверком.

Парола кивнул. Будет легче, если там будет две Герцогини. Легче сделать это и легче убедить себя, что настоящая —на мосту, а эта, в лодке, — обычная женщина среднего возраста.

—А теперь над этим мы поработаем вместе, — сказал Родольфо. — Ты сможешь сделать еще несколько ремских свечей и ракет завтра, самостоятельно.

Он сдернул покрывало с большой проволочной конструкции, стоявшей в углу лаборатории. Она представляла собой женщину с длинными волосами.

—Вот она, — сказал Родольфо, — наша святая покровительница. Волосы—самая важная часть.

Ты знаешь историю про то, как она омыла ноги Господа и вытерла их своими длинными волосами?

—Я знаю лишь то. что Мария Магдалина сделала в моем мире, — сказал Люсьен. — По крайней мере, я знаю, что эта история есть в Библии, — он все еще не знал, во что верят беллецианцы. Их церкви казались странной смесью знакомого ему христианства и древних языческих верований.

—Мария Маддалена, — кивнул Родольфо, — это та же история. Когда-то наша святая была грешницей. Она была спасена и стала почти такой же важной в Серединном Море, как наша Госпожа богиня. Ты должен был слышать историю о том, как она победила дракона, пролив на него слезу. Так. а теперь подержи-ка эту банку.

Они проработали остаток утра, понимая друг друга без слов. К ленчу каркас фигуры был наполнен взрывчаткой и минералами, которые впечатляюще осветят его на фоне неба,

— Займемся волосами, — наконец сказал Родольфо. Люсьен кое-что припомнил.

— В моем мире у Марии Магдалины были золотые волосы, но вы не цените золото здесь, в Беллеции.

Родольфо был слегка удивлен.

— Золотые волосы очень необычны для Талии, и мы бы оценили их — это же не презренный металл, — но это не годится для Маддалены. У нашей покровительницы были черные волосы, — сказал он. — Но ты прав, тут есть затруднение — черные волосы не будут видны в ночном небе.

Он отошел и достал с верхней полки стеклянную банку, которой они не использовали еще ни разу.

Она ярко сияла в его руках и отбрасывала на стены цветные блики. Люсьен прикрыл глаза рукой.

Когда он наконец смог рассмотреть сосуд, то понял, что он полон радуг. Родольфо улыбнулся, видя изумление своего ученика.

— Мы украсим ее волосы лунной радугой, — пояснил Родольфо. — В день праздника будет полнолуние и серебряный свет луны засияет всеми цветами. И каждый настоящий беллецианец нырнет в канал за настоящим серебром, которое можно найти на конце каждого локона.

Именно в этот момент Люсьен решил, что останется в Талии на фейерверк Родольфо, чего бы это ему ни стоило.

Глава 9

ДВЕНАДЦАТЬ БАШЕН

Герцогиня провела все утро, председательствуя в Совете. Двести сорок советников никак не могли прийти к согласию по поводу нескольких криминальных дел, бывших на повестке дня, и Герцогиня с трудом удержалась от зевка.