Город Масок - Хоффман Мэри - Страница 50

— Пойдем, посмотрим, — с трудом ответила Арианна, губы которой как будто онемели, но внутри она была преисполнена решимости. Если ей пришлось занять место матери, то она сделает все подобающим образом.

— Что значит исчез? — спросил Родольфо, в отчаянии хватаясь за свою седую голову. Было ясно, что Детридж более чем слегка пьян.

— Да ничего страшно,— сказал Детридж.— Он был среди других празднующих и, без сомнения, уже отправился домой.

— Нет, — ответил Родольфо, — он не мог сделать этого.

Оставив Детриджа в лаборатории и строго наказав ему никуда не отпускать Люсьена, если тот появится, он стряхнул усталость и побежал вниз по лестнице. Он бежал всю дорогу до дома Леоноры.

— Как она? — спросила Сильвия, встревоженная его расстроенным видом.

— У нее все отлично получается, — ответил Родольфо. —Я должен вскоре вернуться к ней, чтобы представить ее народу. Но я волнуюсь за Лючиано. Он не заходил сюда?

Обе женщины покачали головами, но ни одна из них не поняла, почему Родольфо так взволнован.

— Ты не оставишь нас на пару минут, Леонора? — попросила Сильвия, и вдова ушла в дом, оставив их сидящими рядом друг с другом на каменном бортике маленького фонтана. Но прежде чем Родольфо объяснил, почему так переживает за Люсьена, Сильвия начала говорить сама.

— Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, — начала она, взглянув в его задумчивое лицо. — Вскоре возникнут вопросы о легитимности Арианны, это произойдет очень скоро, как только ди Киммичи оправятся от сегодняшнего потрясения, может быть, уже завтра, но точно до коронации.

Они ухватятся за любую соломинку, чтобы отменить результаты выборов и утвердить свою марионетку.

Родольфо ждал.

— Пора открыть истину, — продолжила Сильвия. — Ты должен сообщить им, что она законнорожденная. Ты должен рассказать им о нашей свадьбе.

Родольфо лишь через несколько секунд осознал, о чем говорит ему Сильвия.

— Наша свадьба не влияет на ее легитимность задумчиво произнес Родольфо, — если... если только… ты хочешь сказать, что Арианна — моя дочь?

Сильвия не ответила, Родольфо взял ее за подбородок своими длинными пальцами и повернул ее лицо к себе.

— Я должен знать, — сказал он так мягко, как мог. — Это сводит меня с ума.

Действие эля прошло, и Люсьен почувствовал себя ужасно — кошмарно болела голова и он был заперт в комнате,как ему казалось, где-то возле Большого Канала. Его странным компаньоном был смутно знакомый человек в синем плаще. Люсьен вспомнил, что он подошел и схватил его за рукуна площади. Но как только они покинули Пьяцца, он перестал казаться дружелюбным: крепко держал Люсьена за рук у и, когда тот попытался освободился, пригрозил ему мерлинским кинжалом. Заведя его в тихую боковую улочку, человек заткнул ему рот кляпом, связал руки и завязал глаза.

Люсьен упирался, пытаясь кричать, но редкие прохожие не обратили на это никакого внимания. Его затащили вверх по короткой лестнице, втолкнули в комнату с каменным полом, и он услышал, как за ним закрыли в заперли дверь. Чуть позже тот же, судя по запаху, человек тщательно обыскал его и забрал его вещи. Несмотря на все сдавленные крики и протесты Люсьена, он забрал все его вещи, включая и тетрадь. Гораздо позже какая-то женщина принесла ему кружку эля — последнюю вещь на свете, которой ему бы хотелось — и ломоть свежего хлеба. Но она не развязала ему руки.

Даже сквозь повязку на глазах Люсьен видел, что стало очень темно. Он лег на пол и отдался чувству безысходности.

Мистер Ласки был у себя в офисе на Харли Стрит, когда ему на пейджер пришло срочное сообщение. Через несколько минут, отменив все утренние встречи, он уже был в такси по дороге в больницу.

Дэвид и Вики Малхолланд, бледные и напряженные, стояли в отгороженной занавесями палате. Их сын лежал на столе и, на первый взгляд спал. Мистеру Ласки понадобилось все его терпение и опыт, чтобы проявить к ним внимание, вместо того чтобы сразу приступить к обследованию. Ему не терпелось осмотреть пациента, но он заставил себя выслушать мать и задать ей несколько вопросов.

— На этот раз все гораздо хуже, чем в предыдущие два раза, — сказала Вики Малхолланд дрожащим голосом, — мне пришлось вызвать скорую — я не смогла его разбудить сама, хотя пробовала все что угодно — кричала, трясла его, поливала водой. Затем я запаниковала по- настоящему, позвонила мужу, он посоветовал вызвать скорую — и вот мы здесь.

Во время своего монолога она беспрестанно мяла в руках бумажку.

— Что это? Это опухоль так влияет на мозг?

— Я не могу ничего сказать до обследования. — твердо ответил мистер Ласки.

— Это ведь ненормально, да? —напряженно спросил Дэвид Малхолланд. — В прошлый раз вы не упомянули. Что нам стоит ждать чего-нибудь подобного.

— Позвольте мне начать обследование, — сказал консультант. — Нам нужно сделать кое-какие анализы.

В Беллеции Люсьен не спал, несмотря на то что была уже середина ночи. Он непрестанно думал о том, что происходит сейчас в его мире. Он с ужасом представлял себе, что сейчас переживают его родители, испытал облегчение, когда услышал, как открылась дверь, хотя и опасался за своюжизнь.

Из-за того, что его глаза были завязаны, остальные чувства Люсьена обострились. Он почувствовал крепкий запах своего похитителя и еще один — острый, похожий на лосьон после бритья. Он услышал шепот и понял, что их было двое. Сквозь грубую ткань он видел яркий свет как будто кто-то светил фонариком ему в лицо. Затем свет слегка потускнел, и он почувствовал на своем лице чужое дыхание.

Люсьен не мог этого стерпеть.

— Зачем вы держите меня здесь? — спросил он, и его собственный голос показался ему очень жалким.— Я хочу домой.

— Ах, — произнес хорошо поставленный голос,—но где именно твой дом ? И можешь ли ты отправиться туда? Или тебе нужно кое-что из того, что мы забрали у тебя?

Сердце Люсьена ушло в пятки. Они знали, что он страваганте! Наверное, это Киммичи. Но, скорее всего, они не знали, какая из его вещей была талисманом. В конце кондов, тетрадь была беллецианской. Возможно, они собираются пытать его, чтобы узнать секрет.

— Вы не имеете права забирать мои вещи, — сказал он вслух. — Я хочу вернуться обратно к синьору Родольфо.

Вонючий и Пахучий — так он про себя назвал этих двоих. Вонючий что-то прошептал, и Пахучий обратился К Люсьену:

— Конечно, ты можешь вернуться к сенатору. Со Временем. Мой друг отведет тебя.

И я хочу, чтобы мне вернули мои вещи.

— Ты получишь их обратно, — сказал Пахучий и добавил: — Все, за исключением тетради, конечно Люсьен не смог сдержать содрогания и услышал удовлетворенный смешок Пахучего.

«Великолепно, — подумал он. — Я сам сообщил им то, что им было нужно. По мере, теперь им незачем меня пытать. Но, быть может, и незачем оставлять в живых? » Он представил, как

Вонючий ведет его по подворотням к палаццо Родольфо и тихо вонзает лезвие мерлинского кинжала между ребер. В каком-то смысле он даже хотел этого, так как, скорее всего, вернулся бы в свое тело в другом мире. Но живым или мертвым? Может, он хотя бы проживет достаточно, чтобы попросить прощения у родителей.

Детридж уже протрезвел. Прежде чем Родольфо вернулся с представления Арианны горожанам как новой Герцогини, Альфредо, по его указанию, вывел Детриджа в сад и подержал его голову под струей воды. Мокрый алхимик пытался унять головную боль и придумать, что же можно сделать.

— Мы можем посмотреть в зеркало, — наконец придумал он. — Я уверен, что смогу определить, вернулся он в свое тело или нет.

Родольфо подскочил к зеркалам. Он совсем забыл, что Детридж нашел способ заглянуть в мир Люсьена.