КГБ был, есть и будет. ФСБ РФ при Барсукове (1995-1996) - Стригин Евгений Михайлович - Страница 98

«17 октября, через четыре месяца после назначения, Лебедь был уволен. Борис Ельцин, по большой части державшийся в тени, даже появился перед страной и разразился гневной тирадой в адрес генерала и его „непослушания“.[1139]

«Отставка не была мотивирована ровно никакими объективными причинами: не было ни заявления Александра Ивановича об отставке, не было проваленных заданий Президента, не было зафиксировано ни одного нарушения Лебедем законодательства или рамок полученных от Президента полномочий».[1140]

На следующий год Лебедь напишет: «…У меня есть право говорить о сегодняшней власти все, что я думаю, не извиняясь за своё прошлое в неё хождение».[1141] Но извиняться ему все же пришлось. Правда, слово «простите» он не говорил, но смысл-то был тот же самый.

14.15.7. Впоследствии, Лебедь не раз возвращался к вопросу о том, почему он пошёл во служение к президенту, который его вскоре выгнал и которого он, если верить его писаниям, оценивал довольно невысоко. Александру Ивановичу нужно было оправдать перед потенциальными избирателями и способ оправдания он выбрал не самый плохой.

В частности, он писал: «Мне нужна была власть, чтобы прекратить бессмысленное кровопролитие, уносившее тысячи жизней и триллионы рублей…Я стал Секретарём Совета Безопасности не для того, чтобы попользоваться властью, а для того, чтобы использовать её. Использовать как инструмент для вывода страны из кризисной ситуации. Власть именно для этого и нужна. Трудно управлять кораблём, стоя на берегу».[1142]

Красиво сказано. И может быть даже правдиво. Вот только, похоже, сказана не вся правда. Не сказано, что пребывание в Совете Безопасности резко подняло его известность, позволило познакомиться с нужными людьми, которые помогли потом (и в том числе деньгами). Эти «корыстные» стороны своего поступка Александр Иванович предпочёл не говорить. Впрочем, разве он один умалчивал часть правды, так поступали практически все российские политики. Поступали так в лучшем случае, в худшем, что было ещё чаще, они просто цинично лгали. В оправдание их полуправда и лжи можно сказать одно: без этого они бы и не побеждали (точнее не сумели бы обмануть электорат), а вместо них были бы другие. Вполне возможно такие же или даже хуже.

Зато повествование о тяжести достижения мира в Чечне (некоторое время) украшало, и об этом Лебедь писал подробнее: «Я и моя команда полтора месяца готовили юридические основания полномочий, дающих подписанному мною Хасавюртовскому соглашению силу государственного документа. Мы полтора месяца создавали механизм выхода из войны. Мы заставили работать на эту цель всю государственную машину. А потом двадцать дней переговоров — и войны не стало».[1143]

И снова красиво сказано. Но опять не вся правда. На тех условиях, на которых договорился Лебедь, достичь мира было не сложно. Просто Александр Иванович оказался человеком, при помощи которого президентская команда получила временную передышку от чеченской головной боли. Это устраивало всех, президентскую команду, Лебедя, чеченский боевиков. Но это не устраивало национальным интересам России, ибо ровным счётом ничего не решало, а только давало большую временную передышку. От маленьких передышек боевики только выигрывали, теперь им предоставили ещё и большую.

Заметим, что вышеприведённые цитаты из лебедевских писаний, были опубликованы в 1997 году. Уже через пару лет, Лебедь предпочёл гораздо меньше говорить о Хасавюртовском соглашении, а ещё чуть позже вообще избегал разговора на эту тему. Не то время — не те симпатии электората. В 1999-2000 годах разыгрывалась другая карта: добей врага в его логове. Тут названное соглашение оценивали уже совсем по-другому.

Интересно, а почему бы тем же критикам образца 2000 года не сказать это на три года раньше, когда была эйфория от заключения этого соглашения.

14.16. «Президентский марафон»

14.16.1. Анатолий Куликов дал свою характеристику Ельцину : «Сложный. Противоречивый.

В чем никак нельзя ему отказать, так это в том, что на протяжении целого десятилетия он оставался центральной фигурой политической жизни страны.

Не надо кривить душой: Борис Ельцин — поздний или ранний, хороший или плохой, абсолютно любой — не только любил, но и умел доминировать над окружающими его людьми. Его характер, его политический расчёт, его энергия и инициатива становились причиной большинства крупных событий этой быстротечной ельцинской эпохи. Так много в ней было крутых перемен, людской крови, исторических персонажей, взлётов и падений, приобретений и утрат, что остаётся только недоумевать, как уместилось все это в одно единственное десятилетие?

У каждого из нас своё отношение к Борису Ельцину. Он — фигура общенационального масштаба, президент огромной страны. Поэтому его слова и поступки оставили след в судьбе каждого россиянина. И особенно у тех, кто в силу обстоятельств соприкасался с Ельциным в жизни и обращался вокруг него на ближних или дальних политических орбитах.

Мне запомнилось одно из высказываний известного российского политика, лидера партии «Яблоко» Григория Явлинского, в котором он, отзываясь о Ельцине — президенте весьма нелицеприятно, в то же время благодарно говорил о нем, как о человеке, приведшем его, Григория Алексеевича, в большую политику.

Кроме Явлинского, в том же духе могли поведать свою человеческую историю большинство заметных политиков новой волны. Одни подрастали под его наставническим взглядом в бывшем Свердловске, другие находились рядом в годы опалы, третьи составили первую команду президента РСФСР, сумевшую организовать не только сопротивление лидерам ГКЧП в августе 1991 года, но и оттереть от власти Михаила Горбачёва, первого и последнего президента Советского Союза…

Он властолюбив и умеет бороться не на шутку. Власть для него — смысл жизни. Вот только прорыв к власти, который сам Ельцин мог счесть за чудо, произошёл все-таки гораздо раньше, чем следовало. Цельной концепции реформ у него не было. Не было и полноценной команды исполнителей. Все, что мы имеем сегодня — исковерканную рыночную экономику, обеднение народа, испепелённые войной земли на Северном Кавказе, — это следствие того, что Ельцин пришёл к власти один: без партии, без программы, без компетентных соратников. Немалую роль в этом сыграли его личные качества».[1144]

Так писал бывший министр внутренних дел и бывший вице-премьер Куликов. О том, как видел себя сам Ельцин, он описал в нескольких книгах.

14.16.2. Во второй книге из серии «От КГБ до ФСБ» речь шла о ельцинских «Записках президента»[1145], книге, которую он написал сразу после расстрела здания Верховного Совета РФ. Это было его второе творение (первое — «Исповедь на заданную тему».)

Через несколько лет уже в 2000 году он написал уже и третье творение — «Президентский марафон». Похоже, что третье, как и второе, имело две цели. Одну из них официальную Ельцина назвал: «… Рассказать историю наших реформ, мою личную историю — историю первого демократически избранного президента России». Но, кажется, что были и иные цели, например: объяснить почему в 1996 году произошёл разрыв между «кровными братьями», почему призвав Лебедя в свою команду, он вскоре выбросил его за борт, объяснить многое другое явно непонятное для обычных людей.

Иначе чем можно объяснить дифирамбы в адрес Коржакова, написанные в 1994 году, и его позорную отставку в 1996 году? Впрочем, третья книга мемуаров нужна, видимо, была чтобы забыли быстрее вторую, потому, что, если их сравнивать, то такие мысли приходят в голову!