Вечно (ЛП) - Дарховер Дж. М. - Страница 161

Приняв приглашение, Винсент испытал чувство благодарности за возможность вырваться из своей вгоняющей в тоску камеры. Офицеры собирались было прикрепить ограничители Винсента к столу, однако агент Чероне остановил их.

– В этом нет необходимости, джентльмены. Мы же цивилизованные люди.

Наградив агента Чероне удивленными взглядами, офицеры покинули кабинет, оставив Винсента в покое. Сложив на столе руки, агент Чероне улыбнулся.

– Вам, вероятно, интересно, кто…

– Доктор, – перебил его Винсент.

Улыбка агента Чероне померкла.

– Доктор?

– Именно. Только моя мать и мой священник зовут меня Винченцо. Для Вас я – доктор Винсент ДеМарко.

Внимательно посмотрев на Винсента, агент Чероне кивнул.

– Справедливо. Доктор Винсент ДеМарко, я – специальный агент Дональд Чероне из Министерства юстиции США.

Винсент раздраженно вздохнул.

– Мне нечего Вам сказать.

– На другой ответ я и не рассчитывал, – продолжил агент Чероне. – Вы бы не продержались так долго, не будь у Вас такой ловкости ума. Но, по правде говоря, привело меня сюда отнюдь не Ваше дело. Я надеялся на то, что мы сможем обсудить мою находку, – заглянув в свой портфель, агент Чероне достал черный блокнот. – Вам знакома эта вещь?

Винсент промолчал, не имея больше никаких намерений беседовать с агентом Чероне.

– Сочту Ваше молчание за отрицательный ответ. Мы обнаружили этот блокнот на третьем этаже Вашего дома, – когда агент Чероне открыл блокнот, Винсент сумел разглядеть одну страницу, покрытую неразборчивым, едва ли не детским почерком. Он напрягся, поняв, что блокнот принадлежал Хейвен – мысль о том, какие тайны могли хранить страницы ее блокнота, серьезно встревожила его. – Увлекательнейшая вещь, однако некоторые абзацы я счел особенно примечательными. Я подумал, что сегодня мне следует поделиться ими и с Вами, – открыв нужную страницу, агент Чероне проследил написанные строчки пальцем, после чего зачитал отрывок вслух.

«Иногда Катрина говорила, что убьет меня, пока я сплю. Она советовала мне не закрывать на ночь оба глаза, если мне дорога жизнь. Когда подобное случалось, я не спала всю ночь, опасаясь того, что она осуществит свои угрозы. Я не боялась смерти, мне просто не хотелось оставлять маму наедине с этим миром. Мне не хотелось, чтобы хозяин Майкл причинил ей еще больше боли. Ко всему, мне казалось, что мама может стать следующей жертвой Катрины».

Перелистнув страницу, агент Чероне зачитал еще один абзац.

«Однажды, когда хозяин Майкл приезжал на ранчо, я назвала его «папочкой». Я услышала это от других – они называли его моим отцом – но он разозлился и побил меня. Мама умоляла его не убивать меня. Он остановился, но только лишь потому, что Фрэнки заставил его это сделать. Он ударил Майкла за содеянное, и в тот миг меня посетила мысль о том, что не только нас одних наказывали подобных образом. Мне следовало бы испугаться, но вместо этого я испытала совсем иное чувство – мне показалось, что Фрэнки, возможно, не испытывает ко мне ненависти. Ведь он любит своего сына, несмотря на то, что ему пришлось ему ударить, верно?».

Дочитав, агент Чероне посмотрел на Винсента.

– Антонелли? К нам поступила печальная весть об их гибели.

Винсент никак не отреагировал на слова агента, сидя неподвижно и не демонстрируя совершенно никаких признаков нараставшей внутри него паники. Все его тайны стремительно быстро поднимались на поверхность.

– Не возражаете, если я зачитаю еще одну запись? – спросил агент Чероне, вновь перелистывая страницу. – Думаю, этот отрывок Вы сочтете особенно любопытным.

«Я никогда не забуду его взгляд. Я пыталась всего лишь выполнить его поручение, потому что мне не хотелось наживать себе лишних проблем неумением делать то, что от меня требуется. Мне казалось, что он убьет меня, но ему удалось найти вариант, который был для меня хуже смерти. Он оставил меня одну в темноте. Он был так добр ко мне, и мне не хотелось его разочаровывать. Мне снится выражение его лица – то самое, которое я увидела в тот миг, когда он превратился в монстра. Как жаль, что я не могу забыть это выражение. Как жаль, что я так не нравлюсь доктору ДеМарко».

Несмотря на то, что услышанное произвело на Винсента сильное впечатление, на его лице не дрогнул ни один мускул. Закрыв блокнот, агент Чероне покачал головой.

– Что Вы сделали с бедной девочкой? За что Вы ее так не взлюбили?

– Чтение этого блокнота является вмешательством в частную жизнь, – ответил Винсент. – Вы не имели никакого права конфисковать его. Мне известен закон, и я прекрасно осведомлен о том, что Вы можете, а что – не можете конфисковать во время обыска. Блокнот с личными записями юной девушки в число конфискуемых вещей попадать не должен.

Агент Чероне убрал блокнот в свой портфель.

– Как я и сказал, в ловкости ума Вам не откажешь. И я бы с радостью вернул блокнот его владелице. Не подскажете, где я могу найти девушку?

– Я хочу побеседовать со своим адвокатом.

Кивнув, агент Чероне отодвинулся от стола.

– Не сомневаюсь, Винченцо. Рад, наконец-то, официально с Вами встретиться после стольких месяцев наблюдений. Если решите, что все же желаете со мной побеседовать, то, я уверен, Вы найдете способ со мной связаться.

* * *

В свете люминесцентных ламп, освещавших зал местного здания суда, оранжевая униформа казалась еще ярче, чем обычно. Стоя рядом со своим адвокатом, Кармин слушал его речь, суть которой заключалась в том, что его подзащитного арестовали без достаточных на то оснований. После того, как мистер Борза закончил, наконец, свою речь, судья, на лице которого отражалась откровенная скука, вынес решение об освобождении Кармина и снятии с него всяческих обвинений.

Ответив не множество вопросов, которых было ничуть не меньше, чем при аресте, Кармину удалось покинуть исправительное учреждение. К тому времени, когда его, наконец, выпустили, он уже практически лишился остатков терпения. Выйдя на улицу, он увидел ожидавшую его Селию.

– Спасибо, что помогла мне выбраться.

Селия улыбнулась.

– Ты вообще не должен был здесь оказаться. Будем надеяться, что с Винсентом и Коррадо мистеру Борза повезет не меньше.

– Как они? Блять, где они?

– Их задержали и отправили в «Metropolitan Correctional Center», пока что без возможности внесения залога. Слушания назначены на следующую неделю, но адвокаты уверены в том, что им удастся ускорить этот процесс.

Кармин покачал головой.

– Еще неделя?

– К сожалению, да.

В машине царила напряженная тишина, пока они направлялись к дому Моретти. Обдумав услышанное, Кармин сосредоточился на потенциальных сложностях, понимая, что ему придется пойти на большой риск для того, чтобы спасти Хейвен. Он столько раз говорил о том, что пожертвует собой ради нее, и, казалось, теперь именно это ему и было необходимо сделать.

Подъехав к дому, Селия и Кармин вышли из машины. Поняв, что Кармин остался на подъездной дорожке и не последовал за ней в дом, Селия с тревогой посмотрела на своего племянника.

– Ты идешь, малыш?

Кармин ощутил подступавшие слезы.

– Я не могу.

– Я понимаю, – отозвалась Селия. – Могу я как-нибудь тебе помочь?

– Мне… мне нужно кое-куда съездить.

– Кармин…

– Я наделал много ошибок, но я никогда не поставлю вас под удар.

– Хорошо, – уступила Селия, протягивая ему ключи. – Будь осторожен.

* * *

Кармин направился прямиком в район Линкольн-парка, и припарковался перед возвышавшимся на холме особняком, насчитывавшем пять спален. Сделав глубокий вдох, он поднялся на крыльцо, пытаясь по дороге совладать с нервозностью.

Позвонив в дверь, он услышал раздавшийся внутри дома перезвон колокольчиков. Входную дверь поспешно растворила смутно знакомая женщина, в которой Кармин не сразу узнал Клару. Он уже видел ее на кухне Антонелли в тот день, когда готовил сэндвичи на его ранчо. Это была та самая женщина, чьи крики преследовали его с момента того визита.