Вечно (ЛП) - Дарховер Дж. М. - Страница 162

Клара, казалась, тоже узнала Кармина.

– Чем я могу Вам помочь, сэр?

– Мне нужно поговорить с Сальваторе.

Клара собиралась было ответить, однако ее перебил раздавшийся голос Терезы.

– Кармин ДеМарко? – воскликнула она, открывая дверь настежь и вставая между Кармином и Кларой. – Какой сюрприз! А я думала, что тебя арестовали вместе с остальными.

– Меня отпустили.

Поднеся бокал с вином ко рту, Тереза осушила его одним глотком.

– Чудно. Уверена, Сальваторе будет безумно рад тебя видеть. Он наверху вместо с Карло. Вторая дверь направо, – сказала она, протягивая свой бокал Кларе. – Повтори.

Взяв бокал, Клара исчезла в глубине дома, в то время как Кармин направился вверх по лестнице. Он замешкался перед закрытой дверью, услышав доносившийся из кабинета спор. Он не мог разобрать слов, но Сал казался разгневанным. На мгновение Кармин погрузился в размышления, не зная, как именно ему следует сделать то, зачем он пришел, но, собравшись с духом, он все же заставил себя постучаться. В душе он понимал, что у него попросту не было других вариантов. Он не мог терять ни минуты.

После того, как он постучался, спор в кабинете моментально стих. Кармин услышал тяжелый вздох, после чего на пороге возник раздраженный Сальваторе, открывший дверь. Он замер, будучи застигнутым врасплох.

– Principe! А я было подумал, что моя назойливая жена вновь пришла читать мне нотации. Проходи.

Зайдя в огромный кабинет, Кармин заметил сидевшего в кресле мужчину. Когда тот встал и развернулся к нему, Кармин едва не отшатнулся, увидев его изуродованное лицо. Смотря на него, Кармин испытал странное ощущение – по его телу прокатился жуткий, леденящий холодок. Сальваторе закрыл дверь после того, как мужчина молча покинул кабинет.

– Чему я обязан твоим визитом? – спросил Сал, садясь за стол, в то время как Кармин опустился в освободившееся кресло.

– Полагаю, Вы знаете, что именно привело меня сюда, поэтому мы пропустить эти любезности.

Улыбка исчезла с лица Сальваторе.

– Ты всегда был смелым. Большинство людей не посмело бы приходить ко мне и разговаривать со мной в подобном тоне, но тебе хватает на это храбрости. Подобная решимость является большой редкостью в наши дни.

– Я должен ее найти, – сказал Кармин. – Несмотря ни на что.

– Я уважаю твое решение, – открыв портсигар, Сальваторе достал сигару. Он предложил сигару и Кармину, но тот покачал головой. Прикурив, Сальваторе сделал глубокую затяжку, после чего продолжил. – Мне хотелось бы тебе помочь.

– Хотелось бы? Что Вы под этим подразумеваете? Вы можете помочь!

Сальваторе покачал головой.

– Ты ошибаешься. Я не могу. Как бы сильно меня ни огорчала сложившаяся ситуация, сейчас у меня имеются куда более важные дела, с которыми мне необходимо разобраться. Люди отворачиваются от меня стремительно быстро. Моих людей арестовывают, их дома обыскиваются, а имущество – конфискуется. Каждый день что-нибудь да случается – одного надо выследить, другого – вытащить из передряги. Я попросту не могу растрачивать свои силы на что-то еще.

Кармин, не отрываясь, смотрел на Сальваторе.

– Речь идет о моей девушке. Ее похитили Ваши люди, а Вы рассказываете мне о том, что ничем не можете помочь?!

– Уверяю тебя, я больше всех хочу выследить Косоглазого, – сказал Сал. – Мои люди ищут его, и он ответит за содеянное, когда они его найдут. Но у меня нет ни ресурсов, ни достаточных оснований бросать все свои усилия на его поиски, поскольку сейчас моя организация находится под ударом. Я сочувствую тебе, Principe, потому что я тоже потерял многих дорогих мне людей, но Хейвен для меня – пустое место.

Сухой, равнодушный тон Сальваторе задел Кармина настолько сильно, что он не сумел совладать со своим темпераментом.

– Она – не пустое место! Она является членом семьи!

Сал рассмеялся.

– Как же ты пришел к подобному выводу?

Кармин на мгновение замешкался, осознавая при этом, что ему было необходимо сбавить обороты и не вызвать у Сальваторе никаких подозрений.

– Я люблю ее, так как же она может ничего для Вас не значить? Я думал, что мы – семья. Вы все время говорите о преданности и лояльности, так где же Ваша преданность? Или я тоже для Вас пустое место?

– Ты сам предпочел не быть частью моей семьи, – заметил Сальваторе. – Ты всегда будешь дорог мне, но ты должен понимать, что это организация – la famiglia – стала моей семьей. Я с уважением отношусь к тому, что избрал для себя другой путь, но у меня ничего другого не осталось. Ты готов пожертвовать всем, что имеешь для того, чтобы спасти то, что тебе дорого – точно так же и я сделаю все возможное для того, чтобы сохранить то, что имеет для меня ценность. Мы разделяем одинаковую преданность, Principe, только вот дорого нам разное.

– И это все?

– Да.

– Так вот в чем Ваш расчет. Собираетесь вынудить меня…

– Я ни к чему тебя не принуждаю, – перебил его Сальваторе. – Ты можешь покинуть мой кабинет и пожелаю тебе удачи, но, если ты требуешь моей помощи – если ты требуешь проявления моей преданности – то, в таком случае, будет справедливо, если ты продемонстрируешь мне свою. Без этого договариваться нам не о чем.

В это мгновение в Кармине сильнее, чем когда-либо прежде боролись два чувства – гнев и горе. Несмотря на это, ему потребовалось всего лишь несколько мгновений на то, чтобы ответить, поскольку глубоко в душе он уже знал ответ. Некоторой частью своего сознания он понимал, как далеко сможет зайти, уже в тот момент, когда впервые увидел ее на кухне.

– Я согласен, – ответил он. – Чего бы это ни стоило.

Сальваторе пристально посмотрел на него.

– Ты уверен?

– Она – единственное, в чем я вообще в своей жизни был уверен.

– Замечательно, – сказал Сальваторе, протягивая ему руку. Кармин замешкался, но затем все же послушно поцеловал ее. Ощутив приступ тошноты, он заметил самодовольную улыбку Сальваторе. – Я позвоню нужным людям. Посмотрим, чем я смогу тебе помочь, Principe.

* * *

Красочные сны Хейвен все больше и больше перерастали в галлюцинации, воспоминания вплетались в ночные кошмары. Все это лишали Хейвен последних крупиц энергии. Ей казалось, что она окружена языками пламени, расплавляющими все вокруг. Она старалась держаться, цепляясь и борясь за выживание. Но, что бы она ни делала, чернота поглощала ее все сильнее и сильнее – до тех, пока однажды она не поглотила ее целиком.

В этот момент Хейвен была уверена в том, что она умерла.

Перед ней стоял ангел, одетый в белое развевающееся платье.

Маура взяла Хейвен за руку и помогла ей подняться на ноги в грязном, заброшенном складе. Они направились к выходу, пробираясь среди содрогающихся стен. Когда они ступили на огромную поляну, усеянную цветами и залитую солнечным светом, Хейвен поняла, что она уже видела эту поляну в Дуранте.

– Кармин приводил меня сюда, – сказала она. – Он говорил, что приходил сюда, когда ему было грустно.

– Я знаю, – ответила Маура. – Я всегда рядом с ним.

– Правда?

– Конечно. Я же его мать, а матери никогда не покидают своих детей. Мы живем в них, глубоко-глубоко в их сердцах. Кармин не может меня видеть, но я знаю, что он все время ощущает мое присутствие.

Эта мысль утешила Хейвен.

– Как Вы думаете, с ним все в порядке?

Маура улыбнулась.

– Я уверена, что у него все будет хорошо.

Прогулявшись по поляне, Хейвен сорвала одуванчик и подула на него. Семена одуванчика разлетелись по поляне и внезапно начали множиться, сотни семян кружились в воздухе вокруг Хейвен. Это казалось необычным, но, в то же время, правильным.

– Моя мама тоже со мной?

– Да, – ответила Маура. – Разве ты не ощущаешь ее присутствия? Она здесь.

Хейвен обернулась настолько быстро, что у нее все поплыло перед глазами. Сфокусировавшись, она заметила, что семена одуванчика превратились в снежинки, они падали с неба, словно семена хлопчатника. Снежинки укутывала землю белым покровом, практически полностью лишая Хейвен возможности разглядеть свою маму, которая находилась в нескольких футах от нее. Она кружилась, звуки ее смеха утешили Хейвен, окутав ее любовью. Наблюдая за своей мамой, Хейвен на краткое мгновение забыла о том, что все это было ненастоящим. Она забыла, что ее мама умерла. Она забыла о том, что и она сама, возможно, тоже была мертва.