Другой путь - Акунин Борис - Страница 87

Но вернусь к ситуации более сложной, когда тягу к Большому Миру чувствует только один из партнеров. Как быть в этом случае?

Здесь Любовь подвергается проверке – насколько она настоящая. Может показаться, что тут есть выбор: от какого из миров отказаться, но это иллюзия. Выбора нет. Сила Большого Мира велика. Раз овладев человеком, она уже не отступает. Тот, кто ощущает внутренний потенциал масштабного свершения и давит в себе этот позыв ради Любви, совершает грех, подобный добровольному уничтожению таланта. Такой человек истребляет самое лучшее, что в нем есть, а стало быть, по определению уходит с Пути самоусовершенствования.

В такого рода коллизии правильное решение может быть только одно: второй партнер должен найти в себе достаточное количество Любви, чтобы встать рядом и идти вместе, понимая при этом, что на первое место в жизни обоих выходит уже не Любовь, а Служение. Притом этот шаг должен быть сделан искренне и без привкуса жертвенности. Если тот, кого ты Любишь, принимает символический постриг, вступай в орден вместе с ним, разделяя и веру, и обеты. Понадобится взойти на крест – взойдете вместе, хоть это и погубит Малый Мир, в котором вам было так хорошо вдвоем.

Понимая, что образ восхождения на крест слишком трескуч, я, пожалуй, отдам предпочтение менее пафосной аллюзии, тем более что именно через нее мне открылось существо проблемы.

На днях я был в Большом театре на балете «Жизель», где бесконкурентно солирует Галина Уланова, на которую главным образом и приходит смотреть публика. Со своей профессиональной привычкой фиксировать внимание на малозаметных, обычно ускользающих от внимания деталях, я смотрел не столько на приму, сколько на антураж действа и вдруг увидел, какая огромная команда обеспечивает блестящее выступление артистки: и кордебалет, и оркестр, и осветители, и невидимые рабочие сцены – весь огромный коллектив, всё гигантское чрево театрального левиафана. Сама по себе Уланова выступать бы не смогла – ну, или танцевала бы вальс-бостон в кругу знакомых.

Поскольку я все время, беспрестанно, ломал голову над загадкой ННЛ, у меня в это мгновение произошло нечто вроде озарения. Я вдруг понял, что представляет собой правильная пара, в которой один из партнеров идет дорогой Большого Мира, а второй, влекомый Любовью, ему сопутствует.

Всё очень просто. Первый ничего не достигнет или достигнет гораздо меньшего, чем мог бы, если будет двигаться своим Путем в одиночку. Но эффект получится совсем иным, если второй партнер всего себя «инвестирует» в поддержку первого. Тогда они становятся подобием театра. Пускай вся слава, лавры, признание достаются первому, который находится на сцене, в свете рампы, но без работы второго, невидимого толпе, никакого «театра» бы не было – все ограничилось бы моноспектаклем, без сценического костюма, освещения и даже микрофона.

Можно взять и другое сравнение, банальное. Армия бывает боеспособной лишь в том случае, когда фронтовые ударные части надежно прикрыты с флангов и имеют хорошее тыловое обеспечение. Ордена и медали заслуженно достаются тем, кто на передовой, однако без снабженцев, связистов, санитаров, поваров победа невозможна.

Третья метафора, напротив, весьма оригинальна. Я встретил ее в брошюре, привезенной нашим директором из американской командировки. Увидев название «Как сделать ваш брак счастливым», я взволновался и попросил книжку почитать, хотя у нас с академиком весьма натянутые отношения. Сам текст представляет собой набор банальностей и очевидностей, но меня поразило своей точностью уподобление семьи команде корабля. Удивительно удачная, неожиданная метафора! У автора, правда, речь идет всего лишь о том, как направить судно в гавань уюта и комфорта, однако это уж решать самому экипажу, какой они строят корабль и куда он поплывет – или, может быть, полетит, если корабль космический.

В ситуации, когда один партнер лидирует, а второй обеспечивает поддержку, прикрытие и защиту, очень важно избежать двух опасностей. Ведомый не должен полностью растворяться в личности ведущего, а ведущий не смеет подавлять ведомого. Эволюция должна распространяться и на того, и на другого. Тогда то, чего второй не добирает по линии аристономического развития, будет с лихвой компенсироваться работой Любви. И заслуга второго перед миром не меньше, чем заслуга первого, даже если со стороны это выглядит иначе. Я читал, что, согласно верованиям китайцев (а кажется, и иудеев) жене достается ровно половина блаженства, заслуженного мужем. Верно и обратное – если заботам Большого Мира служит жена, а муж ей помогает.

Конечно, в истории, да и в современности из-за общественного неравенства полов чаще всего великие деяния совершает мужчина, а вспомогательная роль достается женщине. Так жили великий писатель Федор Достоевский и великая жена (употребляю это словосочетание безо всякой иронии, а с благоговением) Анна Сниткина. Она умирила больную душу мужа, не подавив его гения; она создала ему идеальные условия для труда; она не жалуясь и даже не грустя принимала его слабости. Они были счастливы друг с другом, а миру оставили написанные книги – и детей.

Я очень хотел бы привести пример счастливой семьи, в которой главным деятелем являлась бы женщина, но не могу вспомнить ничего столь же масштабного и общеизвестного, потому расскажу историю малозначительную и, быть может, не совсем корректно иллюстрирующую мой тезис, зато она подлинная, я наблюдал ее собственными глазами. В будущем же – и скором будущем – по мере эмансипации полов, семейные пары, в которых жена заметнее и с общественной точки зрения «важнее» мужа, несомненно станут обычными.

История моя относится к первому разряду ННЛ – то есть, это настоящая любовь, возвышенная чем-то большим. Не великим, о нет, но безусловно выходящим за рамки счастливого мира для двоих.

Лет десять назад я познакомился с одной примечательной парой, приехавшей в столицу из провинции. Она была начинающей актрисой и, насколько я могу судить, подававшей большие надежды. Однако у С. имелся опасный для актрисы недостаток: она была слишком красива. До такой степени, что это затмевало ее сценический дар. Когда она входила в людное помещение, все начинали смотреть только на нее. Женщины – нервно, мужчины – мечтательно или жадно.

Меня, собственно, заинтересовала не С, а ее муж. Он совершенно терялся в тени ее сияния, на него редко обращали внимание, а если и обращали (обычно другие мужчины), то лишь как на досадную помеху. Это был молчаливый человек скромного положения и неприметной внешности. Многие считали его ничтожеством и жалели С. за мезальянс. Но, наблюдая за этой парой, я заметил, что между супругами существует некая невербальная, но понятная обоим коммуникация. Если кто-то из ухажеров делался слишком настойчив, актриса как-то беспомощно, растерянно смотрела на мужа, и тот немедленно приходил ей на выручку – чаще всего спокойно, уверенно и тактично, а если этого оказывалось недостаточно, мог и вступить в драку. Однажды я оказался свидетелем подобной сцены, в которой мужу-защитнику здорово досталось, и мне пришлось вправлять ему сломанный нос. Мы разговорились. Он сказал, что ему случалось, защищая «Сашуленьку», попадать и в больницу, но он не видел в этом ничего особенного. «Она – великий талант. Она – чудо божье, – убежденно говорил этот человек, улыбаясь окровавленным ртом, – и я счастлив, что нахожусь рядом, что я ей нужен. Без меня она пропадет». Он говорил, как она непрактична, как не может о себе позаботиться и какое наслаждение готовить ей еду, стирать и утюжить ее наряды, чистить ее маленькие туфельки. Видя ее на сцене, он замирал от восторга, не мог сдержать слез. И, конечно, был абсолютно убежден, что «Сашуленьку» ждет великое театральное будущее, как только публика разглядит под сиянием эффектной внешности гениальную актрису. Помнится, меня удивило, что не только муж, но и сама С. относились к ее поразительной красоте с некоторым даже раздражением.

Потом произошло то, чего все ждали. В С. влюбился народный артист, знаменитый кинорежиссер, предложивший ей главную роль в большой картине. Это был путь к быстрой и огромной славе. Но для того, чтобы получить роль, С. должна была сойтись с режиссером. У этого действительно выдающегося мастера, был, если так можно выразиться, свой художественный метод (впрочем довольно обычный в этом ремесле): он мог снять удачный фильм, только если состоял в любовной связи с главной героиней, иначе не загорался работой и ничего не получалось.