Исповедь любовницы Сталина - Гендлин Леонард Евгеньевич - Страница 12

Мы прошли в столовую. И. В. закурил трубку. Дежурный сообщил, что приехали Киров, Микоян, Каганович, Молотов.

Киров ел быстро, пользовался одной тарелкой, одной ложкой, одной вилкой. Каганович лениво ковырял мясо. Микоян с мастерством фокусника орудовал столовыми приборами.

— Ты, Анастас, прирожденный аристократ, — улыбаясь в усы, сказал Сталин.

Кофе и чай с пирожными и ликером подавали в гостиной. Началась непринужденная беседа.

— Сергей Миронович, — проговорил Сталин, — поскорей заканчивай свои дела в Ленинграде и перебирайся в Москву. Квартиру сам выберешь, обставить поручим Микояну и Орджоникидзе, в этих вопросах они разбираются лучше меня.

На протяжении всех лет, что я знала Сталина, он неизменно подшучивал над Енукидзе, Микояном, Орджоникидзе, Ворошиловым, Буденным, Хрущевым, Мехлисом и редко над Берия.

— Я еще не видел решения ЦК ВКП(б), — твердо произнес Киров.

— Сергей Миронович, ты член Политбюро ЦК ВКП(б). Пора уже знать, что мы не отменяем принятые решения. Считайте, что этот вопрос решен и мы к нему больше не будем возвращаться.

В разговор вмешался Каганович:

— Сергей Миронович, у тебя большая семья?

— Жена, сестра и я.

— Большое искусство, товарищи, уметь делать хороших детей, — как бы про себя сказал Сталин. На его реплику никто не ответил. Несмотря на пресыщенную жизнь, у многих вождей, народных комиссаров и партийных деятелей детей не было.

Сталин предложил посмотреть новый фильм Чарли Чаплина «Огни большого города». Отказаться никто не посмел. Я устроилась отдельно от всех, в самом дальнем углу. И. В. все видел и все замечал.

— Не следует, товарищ Давыдова, пренебрегать мужским обществом.

Пришлось подчиниться, села рядом с ним. После просмотра вожди разъехались по домам, остался Киров. Воспользовавшись отсутствием Сталина, Сергей Миронович подошел ко мне:

— В. А., по поручению ленинградского областного комитета партии мы собираемся вас пригласить на гастроли в Ленинград. Для переговоров пришлю директора оперного театра.

Вошел Сталин, я повторила просьбу Кирова.

— Сергею Мироновичу, нашему другу, ни в чем нельзя отказать, — недвусмысленно заметил подозрительный и ревнивый И. В. Сталин.

Из дальнейших рассказов вы узнаете, как менялся и ожесточался характер Сталина, как подкрадывалась к нему зловещая старость со всеми парадоксами, прихотями, увяданием, противоречиями.

— Если ты будешь спать с Кировым, я без промедления отправлю тебя на тот свет, — прорычал Сталин. Я как девчонка заревела. — Не бойся, дурочка, с тобой и пошутить нельзя. Запомни: изменишь — пеняй на себя! — произнес он властно.

Проснулась в два часа. Прислуживала незнакомая женщина, новенькая. Назвалась Марией Филипповной. Как Сталин на все быстро реагировал! Дала себе зарок быть с ним осторожней. После завтрака вышла погулять.

— Вам нравится здесь? — спросил Сталин.

— Очень.

Он мечтательно вздохнул:

— Грузия лучше и чище Москвы. И мы, кавказцы, талантливей русских. Верочка, хотите поехать в Сочи?

— Когда?

— В сентябре или октябре.

— Разрешите дать ответ через недельку?

— Мы не торопимся, у нас есть время.

Мы сели в плетеные кресла.

— И. В., могу ли я быть с вами предельно откровенной?

— Мы расстанемся в тот момент, когда вас поймают на какой-либо лжи. Здесь некого остерегаться, говорите без предисловий.

— За мной круглосуточно следят. Это унизительно. Около моего дома все время маячат тени, в Большом театре то же самое. Пошла в кино «Ударник»— рядом сидят сотрудники ГПУ и все время не спускают глаз. Прошу вас, отмените эту постыдную слежку. Вы же знаете, дорогой, что я вам верна.

— Постараемся удовлетворить вашу просьбу.

— Большое спасибо.

Сталин от удовольствия засопел.

— И. В., можно задать еще один сугубо личный вопрос, не относящийся к нашим взаимоотношениям?

— Говорите, я слушаю.

— Скажите, пожалуйста, В. И. Ленин (Ульянов) как революционер оказал на вас большое влияние?

— Ленин был человеком фанатичным, непреклонным, классическим авантюристом и неразборчивым в средствах. — Сталин оживился, я задела его самое уязвимое место. — Революцию он направил по неправильному руслу. Учиться у него было нечему. Я уже вам говорил, что мое мировоззрение формировалось в Тифлисской Православной Духовной семинарии. Когда появится настроение, расскажу вам про товарища Ленина более подробно. Сегодня теплый день, мы будем обедать в саду. Я устал от бесконечных разговоров, хочется побыть без людей.

Я спросила, кокетливо улыбаясь:

— Ко мне это тоже относится?

— Вы, Верочка, редкое исключение.

Не торопясь, пошли к дому. В тени у огромных лип уже суетились люди. Подбежал дежурный секретарь, угодливо изгибаясь, доложил:

— Приехал товарищ Серго Орджоникидзе, впускать?

— Скажите ему, что мы только что уехали в Москву.

После обильного обеда Сталин ушел к себе. Во время вечерней прогулки он сказал:

— Знаете, Верочка, люблю попариться в баньке с веничком березовым, чтобы дядька, русский богатырь, сильными руками-лапищами прошелся по всему телу. Хотите помыться в нашей баньке?

— Спасибо, я уже приняла ванну.

Сталин громко рассмеялся:

— Не беспокойтесь, мы будем мыться отдельно. На мужской половине вас никто не стеснит. В бане можно поддерживать любую температуру.

Мне приходилось бывать в городских банях Дальнего Востока, там они довольно примитивные. Одноэтажный деревянный сруб, ржавые краны, скользкие низкие скамейки, старые дырявые тазы, горячая вода один раз в неделю, по пятницам, чтобы счастливцу попасть в баню, надо выстоять в очереди несколько часов, женщины шли в баню со своими тазами.

С некоторой опаской вошла в сталинскую баню. В стены вмонтированы ковры, мягкие кресла, на окнах тяжелые шторы, внутренние шкафы для одежды, приятный свет, торшеры, столики для кофе и чая. Ко мне подошла высокая, рослая, белозубая женщина.

— Наташа, — сказала она просто, протягивая руку. — Хотите что-нибудь выпить?

— Боржоми, только не холодный.

— Сейчас принесу.

Через минуту я пила изумительный напиток и ела бутерброды с осетриной и семгой.

— Я вам помогу раздеться! — приветливо сказала Наташа.

Девушка подала резиновые тапочки, предупредительно открыла двери. Я оказалась в банном помещении, где так красиво переливались витражи на окнах и на стенах, разноцветный кафель.

— Сначала примите душ. Вы позволите включить пар?

— Нет! Боюсь простудить горло.

После душа Наташа уложила меня на широкую деревянную скамейку. Она ловко массажировала мое тело, а потом хорошо его отмыла.

— Какая вы красивая! Вашему телу и архитектурным линиям позавидует любая женщина. И грудь у вас изумительная, упругая, крепкая. Разрешите мне хоть разок ее поцеловать.

От сексуальных комплиментов стало не по себе.

— Наташенька, перестаньте говорить глупости!

— Простите, В. А., я не хотела вас обидеть.

От прикосновения березового веника закипела кровь. Потом Наташа сделала прическу, маникюр, педикюр, она была искуснейшим мастером. Мне захотелось ее отблагодарить.

— Что вы, что вы! Здесь не положено брать деньги.

— Запишите мой домашний телефон, постараюсь устроить для вас пропуск в Большой театр.

— С удовольствием пойду на спектакль с вашим участием.

В гостиной отдыхал Сталин, он был завален газетами, журналами, Книгами.

— С легким паром, В. А.! Как наша банька? Как вы теперь себя чувствуете?

— Очень Хорошо, И. В.! У вас изумительная баня.

— Как работает Наташа? — Сталин бросил на меня демонический взгляд, от которого душа ушла в пятки.

— Она мастер, у нее сильные руки. Мне впервые в жизни сделали настоящий медицинский массаж. — И. В. продолжал на меня смотреть немигающими глазами. — Разве что-нибудь случилось?

— Кто вас просил давать мойщице номер домашнего телефона, приглашать в театр? Что у вас с ней может быть общего? Поймите, В. А., люди служат нам верой и правдой. Кто нарушит эти священные заповеди, вышвыривается вон со всеми потрохами.