Акция возмездия - Свонн С Эндрю - Страница 87

Все это было слишком безобразно, вопиюще жестоко, и совсем не походило на чистый цифровой мир компьютерных сетей, в котором Тетсами чувствовала себя как рыба в воде. Конечно, там тоже частенько приходилось рисковать — но то был «чистый» риск, то есть такой, который не оставлял на руках ничьей крови, кроме своей собственной. Ты ни в кого не стреляешь, и в тебя — никто.

Тетсами провела ладонью по глазам, задаваясь отнюдь не легким вопросом, как распоряжаться впредь уже не жизнями других людей, но своей собственной.

Безусловно, она могла бы потребовать у Доминика свою долю наличными — двадцать мегаграммов, сумма, которую она не заработала бы и за несколько десятков лет «честного» труда на ниве компьютерного пиратства, сказать «прощай» Бакунину и найти где-нибудь на просторах Конфедерации приличное, цивилизованное место для безмятежной размеренной жизни. С такой уймой денег она могла бы поселиться даже на Земле.

Тетсами попыталась найти какое-то удовлетворение в столь радужных перспективах, но ощутила лишь тупое безразличие к ним.

— Мерзкая планета. — Тетсами злобно плюнула в сторону Годвина.

— Возможно, — послышался сзади знакомый голос. — Но у Бакунина есть и свои достоинства.

— Привет, Доминик, — сказала девушка, не оборачиваясь.

— Я искал тебя довольно долго. В здешних пещерах ничего не стоит заблудиться.

— Хотела бы я заблудиться. Да так, чтобы никто и никогда меня не нашел.

Она услышала, как он подошел ближе.

— Прекрасный вид.

— Вид дерьмовый. — Она повернула голову и посмотрела на Доминика.

— Ну, чего тебе?.

— Я хотел поблагодарить тебя…

— Сделай милость. — Во рту у девушки мгновенно пересохло. Ее собственная ирония показалась ей какой-то наигранной.

— …и дать тебе вот это. — Магнус протянул ей небольшой пластиковый конверт.

Тетсами взяла его и, раскрыв, увидела внутри пачку пластиковых купюр — все килограммовые банкноты Коллективного Страхового Банка Адама Смита. Пятьдесят штук. Тетсами смотрела на деньги, потеряв на мгновение дар речи.

— Это то, что я тебе должен. Вдобавок к твоей доле, естественно.

Тетсами с трудом сдержала желание швырнуть пачку вниз с высокого утеса. Ей вдруг захотелось кричать и плакать, бегать кругами по утесу, рвать на себе волосы…

Делать что-нибудь, что угодно… лишь бы обратить на себя его внимание.

— Доминик, ты — бесчувственный ублюдок.

Магнус медленно повернулся к ней, и абсолютно бесстрастное выражение его лица разъярило девушку еще больше.

— Ты вообще-то видишь людей этими своими ледышками, которые считаешь глазами? До тебя не доходит, что ты общаешься с окружающими, как с кассовыми аппаратами?

Тетсами вынула из конверта пачку банкнот и сунула ее Дому за пазуху.

— Подавись! Я их, собственно говоря, и не заслужила. Ведь информация на «Блик Мьюнишнз» накрылась, когда меня схватили паладины. И вот еще что…

Доминик посмотрел на свою оттопыривающуюся рубашку, в которую Тетсами сунула деньги. Когда он поднял голову, девушка увидела на его лице — к вящему своему удовольствию! — совершенно обескураженное выражение.

— Что?

Тетсами обеими руками обхватила голову Магнуса, пригнула ее и впилась в его губы свирепым поцелуем, настолько долгим и крепким, что ей почудился привкус крови на губах. Ее или его крови — это Тетсами не волновало. Наконец она отпустила его и тихо сказала:

— Поразмысли об этом на досуге, чурбан бездушный.

Она оставила его одного, ошеломленного, на высоком утесе. На потемневшем небе начали высыпать звезды.

— У меня имеются сведения, что среди вас распространяются провокационные, заведомо ложные измышления, порождающие пораженческие настроения.

Клаус окинул орлиным взглядом импровизированный плац-парад, который до недавнего времени являлся взлетно-посадочной площадкой «ГАА». Теперь, после того как техники ЗИКа смонтировали новую компьютерную сеть и задействовали новый защитный периметр — с использованием, правда, восстановленных башен прежнего периметра — необходимость присутствия на территории комплекса «ГАА» «Кровавого Потока», генерировавшего защитные экраны на начальных стадиях операции, отпала. Сейчас «Кровавый Поток» стоял на новом посадочном поле — расположенном чуть восточнее комплекса — рядом со своим «кузеном», звездолетом «Шафтсбери».

Полковник Дахам получил возможность непосредственного контакта со всем личным составом сразу. В данный момент ему внимали почти две тысячи штатских специалистов ЗИКа плюс оставшиеся сто десять морских пехотинцев.

Со дня «инцидента» прошло трое суток.

Клаус намеренно затягивал паузу, ощущая, как аудитория замерла в напряженном ожидании. Сегодня утром Клаус приказал установить подиум — с которого намеревался толкнуть страстную речь — в изгибе огромного U-образного административного корпуса. Кто-нибудь другой мог бы засомневаться в мудрости подобного решения, когда аудитории приходилось созерцать не только оратора, выступающего с трибуны, но и изуродованные двигателями «Кровавого Потока» здания. Слишком уж живо напоминали разрушения о шести погибших и пятерых раненых морпехах, также как и о двух скончавшихся от травм штатских.

Кто-то другой мог бы, конечно, засомневаться, только не полковник Дахам.

Неловкая тишина сделалась почти невыносимой.

Кто-нибудь другой мог бы заметить в толпе несколько гневных взглядов, и испугался бы этого.

Кто-то другой мог бы, вероятно, испугаться, только не полковник Дахам.

Клаус не испугался. Гнев — это хорошо. Гнев можно использовать. От гнева не так-то легко отделаться. Ярость, искусно направленная в нужное русло, это похлеще любого химического возбудителя.

Праведный гнев толпы был ниспослан Клаусу самим Господом Богом.

Клаус «просканировал» горящим взглядом передние ряды слушателей и сделал широкий круговой жест левой рукой. Правая его рука еще не совсем восстановила двигательные функции после попадания в него лазерного луча.

— Оглядитесь вокруг себя. Мы подверглись атаке бакунинских террористов, анархистов, единственная цель которых — разрушение. Но оглядитесь вокруг — разве это — разрушения?