Кровавый рассвет - Свонн С Эндрю - Страница 19

Припарковав машину, Эйнджел не менее десяти раз перечитала записку Байрона. Слова начали сливаться и терять свое значение. Как она ни старалась, все равно не становилась ближе к решению непосильной задачи — зачем, например, понадобилось Байрону встречаться с теми бритоголовыми психопатами? Этот поступок, по-прежнему, представлялся лишенным логического смысла.

Эйнджел засунула письмо в карман джинсов, туда, где лежали билеты на матчи «Землетрясения». Записка ей больше была не нужна, она выучила ее наизусть.

— Какого черта я здесь делаю? — спросила она неизвестно кого.

Она сидела за рулем «БМВ» Байрона, поставленного на стоянку возле ветеринарной лечебницы имени Святого Луки. Кожаное сиденье, хитроумное творение инженерного ума, приведенное в максимально высокое положение, открывало ее взору широкий пологий капот синего цвета и позволяло видеть всех входящих и выходящих из здания моро.

Субботний день клонился к вечеру. Занять себя ей было нечем, и Эйнджел неустанно думала о смерти Байрона. Именно размышления и привели ее сюда, хотя она еще точно не понимала, зачем она находилась здесь. С тех пор как вчера вечером она поговорила с Де Гармо, мир утратил для нее привычный смысл, и многое предстало в таинственном свете.

Все, что она делала, казалось странным, не имеющим к ней никакого отношения. Она чувствовала себя марионеткой, движущейся по чужой воле. Связи с реальным миром словно больше не существовало. Только временами выходила Эйнджел из забытья, когда острое лезвие душевной боли пронзало сердце, и она переживала спазм горечи или глубокой жалости к самой себе.

Однако эти чувства постепенно уходили на второй план, уступая место ярости. По поводу и без повода ее охватывала безотчетная злость. Так, в бешенство ее привела та легкость, с которой ей удалось забрать с закрытой стоянки автомобиль Байрона. Впервые в жизни копы обращались с ней ласково, и ее не покидало ощущение того, что ее хотят подкупить. Ей казалось, что все копы в Сан-Франциско сговорились и теперь стараются сделать из нее хорошенького примерного кролика, который идеально вписывался бы в их планы. Особенно сильно бесило ее то обстоятельство, что теперь какая-то часть ее личной жизни стала достоянием средств массовой информации. Отец Коллор стал первым в длинной череде политиков и общественных деятелей, стремящихся нажить политический капитал на смерти Байрона.

Политиков Эйнджел ненавидела.

Взгляд ее привлек «Форд Меровиа» — седан, припаркованный напротив ее «БМВ». Это место на стоянке было зарезервировано для доктора Пэт Эллис, чья подпись удостоверяла свидетельство о смерти Байрона. Доктора, которому детектив Анака, напарник Уайта, почему-то не доверял.

Почему она не позвонила этой Эллис?

«Какого черта я здесь делаю?» — снова задала она себе вопрос.

У «Меровии» заработал мотор, и Эйнджел увидела, как кабель питания, подключенный к розетке на обочине, автоматически убрался внутрь кузова. К автомобилю шла женщина с маленьким черным пультом дистанционного управления. Должно быть, та самая доктор, заключила Эйнджел.

Эллис, по человеческим меркам, достигла уже среднего возраста. В ее выгоревших от солнца волосах сквозила седина. Благодаря коррекционной хирургии взгляд ее голубых глаз был легка затуманен. На ней был костюм, строгие линии которого словно спорили с пышной округлостью, которую они скрывали.

Эйнджел вышла из «БМВ» и направилась навстречу Эллис.

Сначала та как будто не замечала ее и продолжала спокойно двигаться по направлению к тихо урчащей «Меровии». Их разделяло всего несколько метров, когда Эллис наконец подняла на Эйнджел глаза. На лице ее отразилось крайнее удивление, и она зачем-то направила на Эйнджел пульт, как если бы это было оружие.

Эйнджел остановилась.

— Доктор Эллис?

— Д-да, — ответила та.

Нервно озираясь по сторонам, словно в ожидании нападения или чего-то еще не менее страшного. В нос Эйнджел прямо-таки ударил запах страха.

— Я бы хотела поговорить с вами.

Доктор Эллис продолжала озираться по сторонам.

— Кто вы?

— Эйнджелика…

Эллис по-прежнему не смотрела в ее сторону.

— Ах, да, припоминаю, вы опознавали тело.

Эйнджел кивнула.

— Я хотела поговорить о Байроне.

— Не здесь.

Доктор открыла дверцу «Меровии» и укрылась в салоне.

— Тогда где?

— Садитесь.

Эллис открыла для нее дверцу.

Если до сих пор Эйнджел чувствовала себя в растерянности, то необъяснимое поведение доктора привело ее в полное замешательство. Мир словно перевернулся. Эйнджел бросила последний взгляд на автостоянку у лечебницы Святого Луки, как будто желала найти ответ на вопрос, что могло так беспокоить Эллис, но не увидев ничего подозрительного, скользнула на переднее сиденье.

Исколесив добрую половину нового города, Эллис направила машину к югу от Маркета. Эйнджел так и не заметила людей, которые, по мнению Эллис, могли их преследовать. Каждый раз, когда Эйнджел пыталась заговорить, Эллис обрывала ее и просила подождать с расспросами еще немного.

Наконец доктор припарковала машину неподалеку от площади Франклина.

— Давайте пройдемся по парку, — предложила она.

По тону ее голоса Эйнджел определила, что Эллис изо всех сил пытается выглядеть спокойной.

— Хорошо.

Эйнджел вышла из машины и оказалась на тротуаре. Со всех сторон их окружали строения. Все пространство от Двенадцатой улицы до Сентрал Фривей было покрыто скелетами будущих зданий, возвышавшимися наподобие железного леса. Землетрясения и экономический спад послужили причиной того, что этот район города восстанавливался последним. Время приближалось к семи, молчание приобретало затяжной характер. Строительные работы уже прекратились, и улицы давно опустели. Ни машин, ни людей нигде не было видно.

Создавалось впечатление, что площадь Франклина подверглась косметической операции. Тротуары были вскрыты, обнажившуюся землю то там, то здесь покрывали куски разбросанного брезента. Парк был завален строительным оборудованием и инструментом. У входа вздымались пирамиды старых канализационных труб.