Кровавый рассвет - Свонн С Эндрю - Страница 21

К счастью, ей на помощь пришел лифт, который она вызвала. Он подоспел как раз вовремя, когда Анака появился в поле зрения. Словно отвечая ее немой молитве, детектив вместе с незнакомцем вошли в пустую кабину. Эйнджел была спасена.

Как только двери лифта закрылись, Эйнджел позволила себе сделать выдох. Дверь чулана тотчас распахнулась. Покинув укрытие, она цинично подумала, что в лечебнице Святого Луки вместо таких автоматизированных монстров держали моро, что, по всей видимости, было дешевле.

Тут ее словно ударило током. Ей необходимо срочно отыскать Графа. Анака не мог находиться здесь случайно. Коп наверняка пришел, чтобы переговорить с Графом.

Эйнджел тупым взглядом смерила цифровые индикаторы этажей. Лифт спускался вниз. Вниз? Он замер на отметке 3. Неужели они держали Графа в подвале?

Эйнджел пожалела, что не прислушалась к разговору тех двоих. Иначе она знала бы точно, стоила ли ее игра свеч.

Она не стала дожидаться лифта и бросилась к лестничному пролету, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Звук шагов, отражавшийся от бетонных стен, гулко разносился в помещении. Если ей повезет, то она сможет достичь места назначения раньше, чем Анака и его спутник.

Два последних пролета перекрывала цепь с надписью: «Посторонним вход запрещен». Она заметила это только в самый последний момент, когда едва не снесла заграждение.

Дверь на третьем подземном уровне открылась в пустой гулкий коридор. Эйнджел огляделась, но нигде не заметила никаких голограмм-указателей. Естественно было предположить, что для человека, спустившегося вниз, и без того должно было быть ясно, зачем он здесь и где находится. От каких-либо схем все равно было бы мало толку, поскольку она не знала, где держали Графа.

Эйнджел прислушалась. Кафельный пол и облицованные плиткой стены искажали все звуки. Но и этого было достаточно, чтобы увериться в том, что в подземелье находилось не свыше полдюжины пинков. Причем большинство из них пребывали в неподвижном состоянии. Некоторое время спустя она услышала раздавшиеся по правую сторону от нее шаги. Но разобрать приглушенные голоса было трудно. Но и без того Эйнджел могла бы побиться об заклад, что это были Анака и доктор.

Она отправилась за ними.

Все было бы хорошо, если бы ей не предстояло пройти мимо медицинских постов и охраны. На стенах коридора были установлены камеры, и это не оставляло ей никакого выбора. Оставалось только уповать на то, что внимание дежурных было приковано к акции протеста, проходившей у главного входа.

Она следовала за своими проводниками, уводившими ее вдаль от людского шума.

— Слишком уж напоминает морг, — прошептала Эйнджел себе под нос.

Окружение напомнило ей о Байроне, лежавшем в подвале Святого Луки. Такие же холодные стены, запах дезинфекции, не способный приглушить запаха крови и разложения.

В конце концов из-за своего чрезмерно осторожного передвижения она перестала слышать шаги Анаки и его спутника. А ориентироваться по запаху там, где так сильно воняет дезинфекцией, было бессмысленно.

Она замедлила шаг, но продолжала идти.

Что теперь?

Она повернула за угол и врезалась в тележку.

Верхний край ее ударил Эйнджел в область шеи. Под простыней она ощутила прикосновение к лицу холодных ног. Она попятилась назад и приземлилась на пятую точку, а каталка, колеса которой стояли на тормозе, подалась немного вперед.

Эйнджел вытерла лицо и поднялась на ноги.

— Черт, это и в самом деле морг.

Она хлопнула себя по лбу, так как произнесла эти слова вслух.

Теперь она ощутила запах тела, лежащего на каталке. От него пахло кровью, дерьмом и смертью. Впереди коридор заканчивался массивными двустворчатыми дверьми. Оттуда тянуло тяжелым запахом разложения.

— Ошибочка вышла, — сказала она, внезапно испытав прилив отвращения к себе самой.

Теперь ей оставалось либо продолжить пока бесплодный поиск третьего пинка, или поскорее выбираться отсюда и сделать вид, что ничего такого в ее жизни никогда не происходило.

«Никогда не происходило», — эта мысль ей начинала нравиться.

Вдруг она услышала знакомый голос. Он принадлежал детективу Анаке.

Они шли сюда…

Через плотно притворенную дверь она не могла разобрать слов, но ей нестерпимо захотелось посмотреть, что же все-таки происходило. Особенно сейчас, когда, судя по голосу, Анака как следует опростоволосился.

Эйнджел подошла к двери, но стекло в ней находилось слишком высоко, и она не могла заглянуть во внутрь. Если же она чуть-чуть приоткроет ее, находящиеся внутри люди непременно заметят ее. Она прижалась к двери ухом. Анака говорил:

— Что вы хотите этим сказать, несчастный случай?

— Компьютерная ошибка. Редко, но такое случается.

Это был голос второго пинка, доктора.

— Вы себе представляете, что значит ваша «ошибка» для нашего дела?

— Я очень сожалею…

Эйнджел снова захотелось заглянуть внутрь. Но ей, по крайней мере, не хватало еще около метра роста, чтобы заглянуть в помещение. Она осмотрелась, и взгляд ее упал на оставленную без внимания каталку.

«Как ужасно», — подумала Эйнджел и улыбнулась.

Сняв с тормоза тележку, она подкатила ее к одной из створок и вскарабкалась на труп. Что-то вывалилось у нее из кармана, но она даже не заметила этого, так как остолбенела от картины, открывшейся ее взору.

У нее уже возникли определенные подозрения на счет того, что могла она там увидеть, но открывшееся ее взгляду зрелище все же повергло ее в шок.

Посреди комнаты стоял Анака и ворошил пальцами свои блестящие черные волосы.

— Как, черт возьми, все это могло…

Док в хирургическом халате, но без маски сидел в углу комнаты на табурете и нажимал на клавиши небольшого компьютерного терминала.

— Компьютер забыл о том, что он наркоман.

— Как, черт возьми, компьютер мог «забыть» об этом?

Взгляд Эйнджел был прикован к центру комнаты.

На анатомическом столе под мертвенно-бледным светом лежал совершенно голый Граф, третий пинк. Глаза его были открыты и неподвижны. Грудь и живот были в красных, коричневых и синих кровоподтеках. Гениталии опухли и были пурпурного цвета. Человек был мертв.