Год нашей войны - Свэйнстон Стеф - Страница 61

– Если позволишь, любовь моя, – завизжала она. – Если ты обещаешь передать Данлину наши лучшие пожелания, то поездка будет бесплатной.

– Да у тебя все поездки бесплатные! – откликнулась вторая шлюхолошадь, стоявшая за ней.

– О, послушайте ее – вот сучка!

– Кобыла!

Продолжая переругиваться, шлюхолошади тронулись с места и тут же перешли на бодрую рысь, заставив разбежаться в стороны лавочников и геопардов, а также сбив по ходу пару лотков. Повернув к зданию ратуши, мы ускорились до галопа и вскоре выехали за городскую черту, а через некоторое время уже неслись по деревенским улочкам, и везде стояли указатели, направлявшие нас к дворцу Данлина.

Каждый раз, когда наш разноцветный экипаж подскакивал на ухабах или резко тормозил, Фелисития оказывался у меня на коленях, а я сам неловко прижимался к одетому в невидимый мех Деламэру. Первым делом мы почти незаметно миновали Ауреату – две огромные позолоченные башни Грудей на горизонте. Потом дорогу окружили ярко-зеленые луга, и я с любопытством смотрел, как манильские антилопы, взмахивая белыми хвостами, пугливо шарахались от нашей повозки. Стада жираффити вытягивали шеи в нашу сторону – их желтая шерсть была сплошь покрыта какими-то непонятными коричневыми символами. Они благоразумно паслись на безопасном расстоянии от нас. А мы, в свою очередь, уворачивались от сопевших страхобыков, которые бросались на нас, опустив головы и выставив вперед гигантские рога;

Примерно через час мы оказались рядом с ярко-голубым озером. На его гладкой поверхности, словно огромные снежинки, лежали великолепные белые лилии, а по берегу расхаживали на своих длинных тонких ногах розовые фламинго. Воздух был кристально чистым и сладким, подобно талой воде. Волосы Деламэра развевались на ветру, как лоскутки алого шелка.

Вдалеке я увидел серую полосу, похожую на низкие холмы. Она выглядела мрачно, как облако черного дыма, и вскоре, когда мы подъехали ближе, я узнал ее – это была Стена, построенная Насекомыми. Бескрайняя, окутанная угрюмой тишиной, она будто высасывала жизненные силы из яркого пейзажа.

– Насекомые приходят в Эпсилон отсюда? – спросил я.

– Да, – кивнул Фелисития. – Помнишь, раньше мы называли территорию по ту сторону Стены Бумажными землями?

– Дома мы до сих пор их так и называем.

– Город Насекомых сейчас пуст, – гордо сказал Фелисития. – Данлин и я вычистили его. Так ведь, Лей?

– О да.

– Именно там мне и сломали руку. Я был в самой гуще боя! Прямо как в Хасилите! Ну, может быть, и не совсем так. Мы загнали всех Насекомых обратно за Стену, а их было так много, что они карабкались один на другого!

– Так в Эпсилоне больше нет этих тварей?

– Осталось несколько групп. Примерно столько же за Стеной в Оссеусе. Данлин хочет напасть на них на следующей неделе и уничтожить окончательно, мой сладкий оборванец. Мы уверены в успехе.

– В Четырехземелье сейчас слишком много Насекомых. Их очень сложно удерживать.

– Вы, эсзаи, всегда повторяете эту волшебную фразу. Ты меня не одурачишь, мой милый пропагандист.

– Я говорю правду. Рейчизуотер захвачен, Лоуспасс погребен под десятиметровым слоем бумаги, Насекомые проникли в поместье Роут. Тварей видели даже в Микуотере.

– Вот как! Вам непременно нужен Данлин. Вот здесь был наш лагерь. Экинны здорово развлеклись.

– Да уж, – ухмыльнулся Деламэр. – Хотя работы оказалось не слишком-то много. Как говорит капитан стражи: «Приготовьте мушкеты и ждите, пока не придет ваше время».

– Могу сказать, что Насекомым не нравится, когда их всех сбивают в кучу в одном месте. Они тогда строят мосты, чтобы спастись. Вот как здесь, видишь?

Я смотрел во все глаза. Пролет моста возносился в небеса и внезапно обрывался в самой верхней точке. Абсолютно такой же мост, как и в Лоуспассе.

– Кроме того, они прорыли тоннели, – не умолкал Фелисития. – После чего просто рванули кто вниз, под землю, кто вверх, по мосту, – и исчезли. Можешь поверить? Данлин бесился от ярости, потому что, как он сказал, они ушли от расправы.

– Это половина того же моста… – медленно произнес я.

Фелисития не понял.

– Мостов много.

– Ты не знаешь, куда они ведут?

– О нет, эксцентричный мой. А разве они должны куда-то вести? Знаешь, Данлин забирался на них. Он такой храбрый. Он бросал оттуда разные вещи, но они не исчезали, подобно Насекомым, а просто падали вниз. Так ведь, Лей?

– Да уж.

И в этот момент невидимые руки подхватили меня и потащили обратно в мое тело, безвольно валявшееся в одной из башен Замка. Как всегда. Черт. Черт. Черт! Я изо всех сил пытался сопротивляться, упирался, но в меня словно вонзили здоровенный крюк. Мое самое долгое Перевоплощение со страшной скоростью покидало меня. Я схватил Фелиситию за руку, и он скривился.

– Дворец, – крикнул я. – Это важно! Я вернусь, как только смогу!

– Мы будем там, – пообещал Фелисития.

– Скажите Данлину, чтобы он ничего не предпринимал, пока я не вернусь и не поговорю с ним! Я… А-а-а…

– Но почему?

Рука Фелиситии прошла сквозь меня. Яркий пейзаж блек на глазах, становясь серо-белым.

Я умоляюще посмотрел на полупрозрачного, будто призрак, экинна.

– Ты знаешь, куда ведут эти мосты, не так ли? – спросил он.

– О да. – И я исчез.

ГЛАВА 18

Странно, но я все еще жив. Очнулся и жив! Действие наркотика почти полностью рассеялось, однако состояние приподнятости осталось, и чувствовал я себя прекрасно. Ухмыльнувшись, я отодрал себя от медвежьей шкуры, после чего, добравшись до стола, выпил целый кувшин воды. По полностью догоревшим свечам я понял, что находился в отключке четыре или пять часов. Поморщившись, я потер болевший сгиб руки.

– Не делай этого снова, Янт, – сказал я себе. – А то подсядешь.

Дождь все еще стучал по ставням, а в щель между ними было видно, как по небу бегут темные облака. Земля вокруг Замка почернела от влаги. Я снял рубашку, потому что она вся была облевана, кое-как свернул ее и бросил этот комок возле постели.

Спускаясь по ступенькам, я услышал стук в дверь. Наркота, по-видимому, все еще держала меня, потому что я даже не задумался о том, кто бы мог притащиться ко мне среди ночи, да еще в такую бурю. Я в три шага преодолел лестницу и распахнул дверь.

С человека, стоявшего на пороге, ручьем стекала вода, в его глазах плескался ужас.

– Вестник?

– Хм? – Я моргнул. – Какой ты мокрый.

– Да. Идет дождь.

– О, действительно. Тогда, я полагаю, тебе лучше войти. – Высокий мужчина прошел мимо меня, и только тогда я понял, кто ко мне пожаловал. – Гончий?

– Комета, это ужасно. Я…

– Что, ко всем чертям, ты здесь делаешь? Что на тебе за наряд?

Слуга Микуотера расстегнул свою насквозь мокрую куртку и стряхнул воду с волос, завязанных в хвост. Он держал большой лук, который я отобрал и приставил к стене. Он был настолько не в себе, что я не стал бы доверять ему оружие. Потом я посадил Гончего в кресло рядом с камином.

– Комета. – Он был бледен как полотно. – Я бежал из Авии. Я прожил там всю жизнь. И теперь никогда не вернусь. Это невыносимо. – Он пребывал на грани нервного срыва.

В этой одежде я не видел Гончего уже лет двадцать. Элегантных костюмов и начищенных сапог больше не было – охотник выглядел так, как во время нашей первой встречи. Я наблюдал за ним, пока наливал большой бокал виски. Его зеленые куртка и плащ валялись на полу. Стрелы с павлиньими перьями, торчавшие у него из-за пояса, были, как прежде, яркими и острыми. Запястье Гончего обвивал браслет, на бедре висел меч. С другой стороны к поясу крепился острый кинжал в красивых ножнах. Рог на зеленом кожаном ремне на спине и серебряный медальон на шее довершали картину. Именно таким я увидел Гончего двадцать лет назад, когда он соревновался с Молнией на турнире стрелков в Микуотере. Тогда Сейкер легко одержал верх, однако мастерство и безупречное поведение Гончего впечатлили его настолько, что он предложил молодому человеку стать управляющим в его поместье.