Год нашей войны - Свэйнстон Стеф - Страница 72

– Сейкер, ублюдок!

– Только не при Гончем. – Он улыбался, а его голос звучал триумфально. – Море для Перегрина!

Заинтригованный, я поднял взгляд на серый горизонт, и то, что увидел, поразило меня до глубины души – – громадный корабль лежал, накренившись, на острых скалах неподалеку от Травяного острова.

ГЛАВА 20

– «Медовый канюк», – только и сказал я, вспомнив корпус флагмана Волнореза, обитый листами железа.

Окна на корме были разбиты, ростра расколота – корабль, шедший на огромной скорости, боком налетел на предательские камни. Две мачты из трех, а заодно и бушприт были сломаны. Оплетенные изорванным такелажем, они сиротливо свисали с борта, покачиваясь под ударами волн. Риф, пробив борт «Канюка», крепко держал несчастное судно, и из-за создавшегося крена мы не могли увидеть палубу.

Каравелла, целиком возвышавшаяся над водой, казалось, была размером с особняк в Перегрине. И тихой, как могила. Ветер доносил до нас оглушающий рев волн, бившихся о берег Травяного острова. Там, на океанском просторе, буря бушевала вовсю.

– Девочка, – прошептал Лучник. – Сиан. Сиан Дей. Она на корабле. – Вместо триумфальных теперь в его голосе звучали нотки ужаса.

– Мне жаль, Молния.

– Сиан…

– После такого крушения не выжил никто, Сейкер. Мы почувствовали, как Круг разорвался. Туман мертв. Ты, должно быть, предполагал…

– Да, я чувствовал, что это, скорее всего, он. К тому же я догадывался, что Туман попытается сбежать. Слишком сильный ветер. Он не смог… Я думаю, он просто не сумел обогнуть мыс. С маяком или нет – неважно. Корабль торчит там уже несколько часов. Как иначе он мог так разрушиться? Итак, ее больше нет… А я надеялся, что найду ее.

– Я должен сообщить императору.

– Нет. Мы будем действовать иначе. Лети к каравелле и посмотри, нет ли там Сиан. Проверь – может, кто-нибудь выжил.

Замечательное предложение. Я с ненавистью взглянул на Молнию. Он увидел, что я сделал глубокий вдох, и махнул Гончему, который тут же развернулся и отъехал подальше, чтобы не слышать, о чем говорят эсзаи.

– Для него это само собой разумеется, – сразу же взвился я. – Однако, в отличие от Гончего, я не слуга, Сейкер.

– Слетай на корабль, – тихо повторил он.

– Как ты посмел так поступить с Туманом? Как ты допустил, что у тебя появилась дочь? Любовник Аты! И ты все держал в секрете, хотя Сиан нашла способ открыть мне правду. А теперь ты хочешь из-за сопливой девчонки поставить на карту судьбу Четырехземелья, не говоря уже о моей проклятой жизни… Тебе никогда не приходило в голову, что я боюсь утонуть? А самое мерзкое в том, что я всегда старался брать с тебя пример, а теперь я тебя ненавижу! Все думали, что ты так искренне любишь Свэллоу, и вот выясняется, что ты просто притворялся!

– Нет. Не притворялся. Я люблю ее. И всегда буду. Слетай на корабль.

– Ты держишься с Атой так, будто вы почти не знакомы. И, видимо, даже и не думал признавать девочку. Черт, я не собираюсь рисковать жизнью из-за какой-то незаконнорожденной!

– Мне нужно было сохранить все в тайне. Я наблюдал за Сиан издалека. Слетай на корабль.

– Я хочу знать, что это за тайна. Ведь, насколько я понимаю, твое прошлое безупречно, и своими… хм… руками давать Ате повод для шантажа – глупо вдвойне.

– Янт, пожалуйста. Я расскажу тебе потом.

– Она соблазнила тебя, так ведь?

– Проклятье, прекрати. Да что с тобой? Мне чертовски тяжело даже думать об этом. – В его голосе звучало раскаяние – Сейкеру было горько. – Да, можно сказать и так – меня соблазнили. Мы провели вместе всего одну ночь…

– Круиз удовольствия.

– Хватит! Пожалуйста. Она говорила, что это безопасно, а получилось так, как получилось. Боже, как я сожалею об этом! Восемь лет – это не время, и я никогда не думал, что все выплывет наружу так быстро. О, эта красивая сучка. Я не представляю, как совладать с ней. А сейчас мне нужно знать, что внутри обломков этой каравеллы. Янт, пожалуйста, помоги мне. Слетай туда.

– Поклянись, что ты забудешь о Свэллоу и Ате и обо всех прочих женщинах на год и все свои силы направишь на уничтожение Насекомых.

– Клянусь! – торжественно молвил Лучник.

– Хорошо. – Я слез с лошади, едва не завыв от страха, когда соленая вода лизнула мои сапоги. Потом я расправил крылья. – Дай мне место.

– Спасибо, Янт.

Я услышал, как его лошадь попятилась назад. Ранка от укола на левом крыле противно ныла. Я больше никогда не буду принимать наркотики.

Порывы ветра были такими сильными, что мне стоило лишь раскрыть крылья, и я тут же почувствовал легкость в ногах. Я оттолкнулся и взмыл в небо, оставив внизу стремительно уменьшающийся пирс. Я поднимался вверх с пугающей скоростью. Нагнувшись, я перенес весь свой вес вперед, чтобы буре не удалось сбить меня с курса.

И вот я летел над водой. Пытаясь приноровиться к воздушным потокам, я все никак не мог оторвать взгляд от поверхности моря, оценивая, какое расстояние отделяет меня от соленых волн. Я не хотел, чтобы внезапный порыв ветра швырнул меня в воду. Я летел вперед так быстро, как только мог, и поэтому постепенно терял высоту, однако каждый раз, когда я оказывался в опасной близости от очередного буруна, я немного складывал крылья и взмывал вертикально вверх. Я нырял между порывами ветра, как пловец между волнами.

С высоты море казалось ровным, как стол, который накрыли серой скатертью, украшенной белыми росчерками пены. И лишь вновь приближаясь к нему, я видел, насколько бурным на самом деле оно было.

Крылья разрезали воздух, подобно ножам, однако мое тело то и дело выгибалось, и я чувствовал острую боль, когда ветер пытался вывернуть мои хрупкие запястья. Мне стоило неимоверного труда удерживать все четыре длинных пальца каждого крыла в нужном положении. Я мог спастись, приземлившись даже среди заснеженных пиков Дарклинга, море же несло только смерть. Я отчаянно рвался вверх, снова и снова обманывая океан, который жаждал схватить меня хищными пенными пальцами. Я летел, ощущая себя пловцом, побеждающим стихию.

Я в очередной раз сбросил высоту и начал спускаться к накренившейся громаде каравеллы, с ужасом думая, что если хоть чуть-чуть переборщу, то внезапный шквал с легкостью развернет меня и жадный океан получит еще одну жертву. Я судорожно напряг оба крыла, чтобы замедлить спуск, и в конце концов ловко приземлился на поручни «Медового канюка».

Мелко и быстро трепеща крыльями, я спрыгнул на палубу. Полагаю, что мои акробатические трюки вполне можно было счесть прекрасной посадкой.

И тут ноги вдруг выскользнули из-под меня, я тяжело рухнул на спину и, проскользив почти десять метров по палубе, врезался в противоположный борт. Немного оклемавшись, я вцепился в поручни, а потом встал и огляделся. Оказалось, вся палуба покрыта тонким слоем льда, похожего на стекло, а застрявшая в скалах каравелла накренилась градусов на тридцать.

С переломанных мачт свисали веревки, обрывки парусов и застрявшие в них длинные щепки, и все это, спутанное между собой, билось о борт, обращенный к морю. Тот борт, возле которого я стоял, находился значительно ниже, настолько, что я мог коснуться пальцами воды, журчавшей среди прибрежных рифов. Я оглядел острые черные камни, пробившие дыры в корпусе, – они были метров двадцати в окружности и десяти в высоту. Вода глухо плескалась внутри корабля. Посмотрев на береговые скалы Травяного острова, я понял, что начался прилив, однако как это отразится на судьбе потерпевшего крушение корабля, мне было неведомо: то ли его забросит еще выше, то ли просто скроет под водой.

Под давлением воды, все глубже насаживавшей разбитую каравеллу на скалы, надрывно скрипели огромные бревна. Я решил не терять понапрасну время и быстро двинулся к корме, держась одной рукой за поручни и внимательно осматриваясь по сторонам. На палубе ни осталось ничего, кроме того, что было к ней прибито или привязано, и я пришел к выводу, что людей тоже смыло за борт. В поисках выживших я несколько минут обшаривал взглядом берег, но не обнаружил ни фигур в лохмотьях, ни признаков движения, ни каких-либо сигналов. Из всей команды Тумана, составлявшей две сотни человек, я нашел тело лишь одного-единственного моряка, плававшее лицом вниз прямо внутри корабля, – его мокрая куртка набрала воздуха и не давала трупу утонуть. Это был авианец. Длинные волосы и коричневые крылья несчастного, словно водоросли, покачивались на поверхности воды. Надеясь обнаружить еще хоть кого-нибудь, я вновь оглядел окружавшие корабль острые рифы, но взор натыкался лишь на обрывки ткани, застрявшие между камней, – это могли быть как трупы, так и просто куски парусов.