Год нашей войны - Свэйнстон Стеф - Страница 76

Удобно устроившись на попутном воздушном потоке, я решил, что очередные пятьсот километров, теперь уже в обратную сторону, я проделаю без лишней спешки. Мне нечасто доводилось так летать – совершая настолько длинные, глубокие взмахи крыльями, что их кончики на мгновение соединялись сначала над, а затем подо мной. Яркое солнце садилось за аккуратные, словно нарисованные, холмы, сменившие бескрайние авианские равнины. По дороге, идущей вдоль побережья, двигалась большая группа беженцев, видимо, со всем домашним скарбом – я успел насчитать пятьдесят крытых повозок, запряженных крепкими пегими пони. Они медленно плелись на юг, направляясь, должно быть, из Роута в Хасилит. Я быстро миновал поросшие лесом холмы, окружавшие Перегрин, и вот уже летел над морем.

Подо мной промелькнули серо-белые обломки «Медового канюка». Слева я заметил изувеченную ростру, еще недавно украшавшую его нос. Деревянная красавица мокла в соленой воде, а ее наряд со скрипом терся об острые камни. Я вздрогнул, вспомнив мертвого капитана – коренастый и мощный, Туман был ужаснее любого призрака.

Я повернул к ближайшей башне Сута, а затем полетел вдоль берега от одного форпоста Аты к другому, на зубчатых крышах которых честно мерзли дозорные. Сложенные из желтого крупнозернистого песчаника, сейчас башни казались серебристо-белыми благодаря покрывавшему их стены сверкающему инею. В этот предвечерний час, освещенные зимним закатным солнцем, пробивавшимся из-за облаков, они выглядели ненастоящими, призрачными.

Я достиг дальнего мыса, вокруг которого бурлило море. Там находился маяк, выдержанный, подобно всем постройкам Аты, в утилитарном стиле. Он представлял собой обычную башню, но в отличие от всех остальных его венчала каменная платформа под стальной крышей.

Я много раз видел это сооружение раньше и прекрасно знал, что в большом фонаре, располагавшемся посредине платформы, на ночь всегда зажигали огонь, дабы предупредить корабли о близости рифов. К утру огонь всегда догорал, а пепел разлетался. Изобретение маяка являлось заслугой Волнореза, а его обслуживанием занималось сразу несколько семей, живших на острове.

Сие сооружение было весьма полезно и для меня – ночью я ориентировался на его свет, а днем – на огромные стаи чаек, круживших вокруг башни в потоках теплого восходящего воздуха. Я решил, что и мне сейчас не помешало бы немного погреться. Облетев черную коническую крышу, я так и не сумел обнаружить теплого потока. Странно. Я попробовал еще раз, но результат был таким же. Я спустился ниже и, предприняв третью попытку, окончательно убедился в том, что маяк был абсолютно холодным. Это открытие послужило ответом на все вопросы. Конечно! Я перекувырнулся в воздухе и поспешил в глубь острова.

Башня Сута под названием Август была единственной, над которой развевалось знамя – белое, потрепанное полотнище без каких-либо гербов или иных символов. Тем самым Ата прозрачно намекала на свою победу в состязании. При виде меня дозорные на крыше засуетились и несколько человек скрылись в люке. У большинства солдат за пояса были заткнуты маленькие флажолеты[3], играя на которых они коротали свои дежурства.

В башнях Сута не было предусмотрено нормальных входов, расположенных на уровне земли, – двери находились на высоте примерно метров пяти-шести, и для подъема людей и грузов использовались специальные платформы с лебедками. Скрыться не представлялось возможным, а применять силу – разумным. Ата пугала меня. Она свела в могилу Морехода и вполне могла отправить меня следом за мужем, даже не узнав, зачем я пожаловал. О черт. Эти башни были похожи на паутину, в центре которой Ата, как паук, ждала появления мухи.

Оглядев стены, я выбрал для своих целей самое высокое окно, которое представляло собой просто круглый проем без ставней и стекол. Я держался из последних сил, но все равно, чтобы сбросить скорость, мне пришлось дважды облететь башню, однако и после этого я едва успел сложить крылья перед самым оконным проемом. В последний момент я подтянул под себя ноги и проскочил внутрь, умудрившись ничего не задеть. Удачно приземлившись на пол, я выпрямился и замер.

В круглой комнате находилось множество людей. Они стояли вдоль стен – примерно пятьдесят пар глаз. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Что? Ага, в крепких руках четверых мужчин оказались взведенные арбалеты, естественно, направленные на меня. Я развел руки в стороны, показывая, что не собираюсь вытаскивать меч.

– Во имя империи.

Ата могла сбросить мой труп с пирса возле Сентябрьской башни и потом с честными глазами утверждать, что меня поглотила морская пучина. Арбалетные стрелы остры, и я вряд ли почувствую удар – они просто пробьют меня насквозь. Как проклятый, глупый риданнец, я осмелился проникнуть в святая святых владений Аты, ведь она была здесь полноправным сувереном, обладающим гораздо большей властью, чем я даже мог предположить.

Ата Дей стояла у дальней стены возле простого стола. На ней было почти прозрачное платье, которое прекрасно подходило к ее длинным светлым волосам, – эдакая красивая сучка, а вовсе не воин, претендующий на титул Тумана. Она широко улыбнулась – и это сделало ее еще более зловещей.

Чуть позади нее расположилась официально одетая женщина одного с Атой возраста и телосложения, с пепельными волосами, собранными на затылке в хвостик, и вздернутым носом. Поверх элегантного красного костюма она набросила солдатскую куртку, на поясе у нее висели арбалет и лассо, и по тому, как уверенно она держалась, я сразу понял, что своим оружием она владеть умеет.

– Добро пожаловать, – почти промурлыкала Ата. Я не поверил ее дружелюбию. Мне крайне не понравилось, как ее люди смотрели на меня – в их взглядах смешались страх и абсолютная преданность своей предводительнице. Щелкни она пальцами, и в Круге образуется вакантное место Вестника. – Прошу простить меня за подобный прием, – продолжила она, – но я еще не знаю, что привело тебя на Травяной остров.

– Я прибыл с письмом рт нашего высочайшего императора, – ответил я. – И, как подобает беспристрастному Вестнику, я к твоим услугам.

– Дай мне свой меч.

Я снял свой пояс вместе с мечом и стилетом и положил оружие на пол, потом вынул из сапога кинжал и бросил его сверху. Теперь я был беззащитен, уповать осталось только на собственное красноречие. Один из стражников подобрал все три мои клинка и положил их на стол перед Атой.

– Думаю, нам не стоит угрожать Вестнику императора – проговорила Ата по-моренциански, после чего стражники вынули стрелы из арбалетов и немного расслабились. – Отправляйтесь вниз, но будьте готовы примчаться сюда по первому же зову. Мне нужно многое обсудить с Кометой, поэтому проследите, чтобы нас не прерывали.

Стражники двинулись к выходу, скрипя половицами и время от времени кидая на меня любопытные взгляды через плечо. Я, в общем, догадывался, насколько странно, по их мнению, выглядел: изысканный щеголь, изможденный от усталости и голода, к тому же еще и небритый, с влажными, спутавшимися во время полета волосами и кошачьими глазами. Помимо этого, родившиеся и выросшие в Хасилите, они не стали бы посреди зимы носить только шелковую сорочку. Они опоздали на двести лет, чтобы по достоинству оценить оловянную брошку – символ Колеса, – которую принимали за штандарт Кометы. Даже напоминавшая ворону леди, стоявшая за спиной Аты, выглядела напуганно-почтительной, как будто думала, что от человека, способного летать, можно ожидать всего чего угодно. Я поклонился ей.

– Пожалуй, мне следует вас познакомить, – решила Ата. – Это – Кармина Дей, моя дочь. Она командует эскадрой Хасилит Морена. Перед штормом Кармина привела свои корабли к острову, заодно доставив солдат, которых выделил ей Сан, и несколько сотен человек, нанятых нами в городе. Губернатор Хасилита не беспокоится о бродягах, пропадающих с улиц. И хотя мои воины не так тщательно отобраны, как в авианских фюрдах, они твердо усвоили, какой стороной арбалет надо поворачивать от себя.