Спасенный любовью - Эшли Дженнифер - Страница 42

Харт прежде не слышал эту историю, но прапрабабка Элинор очень напоминала ему саму Элинор, и он даже был уверен, что у Финеллы были такие же золотисто-рыжие волосы и такие же васильковые глаза.

— Скажи-ка мне, — обратился Харт к Элинор, — а как это случилось, что английский полковник так быстро скончался?

— О, моя прапрабабка столкнула его с крыши, — пояснила Элинор. — С того угла, что над моей спальней. Оттуда если свалишься — сразу конец. Говорили, он ужасно с ней обращался, так что я ее не виню.

Глава 16

Взглянув на мальчишку, слушавшего раскрыв рот, герцог с усмешкой сказал:

— Напомни мне, парень, чтобы не ходил с женой на крышу, если вдруг забуду об этом.

— Лучше не надо, — согласилась Элинор. — Ты иногда совершенно невыносимый. — Она с улыбкой повернулась к Даррагу. — Так что видишь, парень, у меня не больше любви к англичанам, чем у тебя. Мало того что полковник по праву сильного проник в дом Финеллы, моей прапрабабки, так он еще дурно с ней обращался, поэтому я не обвиняю ее в его смерти. Я сама была бы рада увидеть, как Англия отделяется от Шотландии и уплывает в море. Правда, две мои невестки — сассенахи, и я сначала хотела бы благополучно оставить их здесь вместе с цыганскими друзьями лорда Камерона. И еще — миссис Мейхью, Франклина и всех слуг из лондонского дома Харта. И конечно же, моих английских друзей и подруг, а также приятелей и коллег моего отца из разных университетов и из Британского музея. — Она немного помолчала. — Теперь, парень, понимаешь, что все не так просто? Нельзя сказать, что люди с пометкой «эти» могут жить, а с пометкой «те» должны умереть. Жизнь… она гораздо сложнее, чем ты думал.

Дарраг в растерянности посмотрел на герцога, словно искал поддержки.

— Леди просит тебя подумать о том, что ты делаешь, — пояснил Харт. — Живи умом, а не чувствами.

— Боюсь, ему не говорили, что у него есть ум, — заметила Элинор с грустью в голосе. — Мой отец считает, что в этом и состоит проблема многих людей. Им внушают, что они никогда ничего не достигнут. Они в это верят, поэтому так и выходит. Но человеческий разум — штука очень сложная, и не важно, в какой голове он находится. — Элинор легонько постучала пальцем по виску Даррага. — Здесь множество мыслей, и нельзя об этом забывать.

Дарраг молча смотрел в небесно-голубые глаза Элинор; он пребывал в полнейшем замешательстве. А она пригладила его взъерошенные волосы и, повернувшись к мужу, спросила:

— Что ты собираешься с ним делать?

— Отправлю в Америку к сестре, — ответил Харт.

Феллоуз в другом конце комнаты проговорил:

— Нет, сэр, вы не можете… Он стрелял в вас и ранил вашу жену. Его следует арестовать и судить.

— Сообщники не оставят его в живых, — сказал Харт. — Он останется со мной. Я сумею защитить его, и он расскажет мне все о своих друзьях.

— Я не выдам их, — тут же заявил Дарраг.

Харт пристально взглянул на него.

— Выдашь! А в обмен на это поедешь в Америку и забудешь о тайных организациях. Найдешь в Америке работу и проживешь долгую и счастливую жизнь.

— Но, Маккензи, — к ним подошел Феллоуз, — вы должны знать, что закон есть закон. Что я скажу начальнику полиции? Что вы отправили опасного преступника в Америку, потому что он сообщил вам кое-что?

— Ты ведь знаешь, Феллоуз, что за его жизнь сейчас никто не даст и пенса. Если сообщники с ним не расправятся, то его отправят в Ньюгейт, чтобы потом, после суда, повесить или расстрелять.

— Вознаграждение в виде отправки в Америку к сестре вряд ли его исправит, — возразил сыщик.

— Так же как и повешение, мистер Феллоуз, — вмешалась Элинор. — Он ведь всего лишь мальчик. Послушный исполнитель. Я готова дать малышу шанс, если он поможет выявить тех, кто хочет смерти Харта.

Пока шла перепалка, Дарраг сидел совершенно неподвижный, и в его глазах застыл страх. Было ясно: мальчик начал понимать, что сообщники его предали.

— Я не малыш, — пролепетал он наконец.

Элинор снова погладила его по волосам.

— Лучше сиди тихо и держи рот на замке, парень. Иначе инспектор Феллоуз увезет тебя отсюда на повозке в клетке. Твой единственный шанс — делать то, что скажет его светлость.

Дарраг всхлипнул и захлопал ресницами, глотая слезы.

— Но я не могу… сказать.

— Маккензи, — произнес Феллоуз, — я, кажется, понимаю вашу тактику. Я даже восхищаюсь вами, но это будет стоить мне моей работы.

— Харт никогда не позволит, чтобы до этого дошло. — Элинор сладко улыбнулась сыщику. — Правда, Харт?

— Конечно, не позволю, — подтвердил герцог. — Министерство внутренних дел даст мне скорый ответ, Феллоуз. Ты сохранишь свое место. Особенно в том случае, если обнаружишь тайное логово фениев.

— Значит, решено, — сказала Элинор. — Может, для начала напоите Даррага чаем, а уж потом приступите к допросу? Он, бедняга, совсем выдохся.

Харт обнял жену за плечи и поднял со стула.

— Это ты у нас совсем выдохлась. С парнем все будет в порядке, а ты отправляйся в постель.

— Да, я устала… — пробормотала Элинор, и муж осторожно поддержал ее. — Но ты должен обещать мне, Харт, что не причинишь ему боли.

— Никто его не тронет. Феллоуз, держите мальчишку здесь, а я пока отведу Элинор наверх.

— Да, хорошо, — кивнул сыщик.

У Элинор вдруг подкосились ноги, и герцог, подхватив жену на руки, вынес ее из комнаты.

Передняя и все коридоры были безлюдны; Изабелла позаботилась об оставшихся гостях, пригласив их в сад — поужинать на свежем воздухе.

С Элинор на руках Харт пересек просторный вестибюль, все еще украшенный по случаю свадьбы, и поднялся по лестнице. Огромная ваза, всегда стоявшая в верхнем холле на столе, сегодня была наполнена розами и ландышами.

Элинор зевнула и улыбнулась мужу. Потом дотронулась пальчиками до его груди. Бриллианты и сапфиры на кольце — то был подарок Харта в честь помолвки — сверкали и переливались рядом с простеньким золотым ободком обручального кольца. Взглянув на это кольцо, Элинор подумала: «Как хорошо, что я теперь его жена».

— Не задерживайся долго, Харт, — пробормотала она. — Ведь сегодня — наша брачная ночь, если еще помнишь.

Снова зевнув, герцогиня мирно заснула.

«Харт Маккензи всегда был и останется надменным сукиным сыном, которого только могила исправит», — в раздражении подумал Ллойд Феллоуз, выскочив через несколько часов из герцогского кабинета. Герцог отнес жену в спальню — какой заботливый и нежный муж! — и вернулся, чтобы подвергнуть мальчишку допросу. И он сумел выудить всю нужную ему информацию, хотя и пальцем парня не тронул — тот выдал все имена и места тайных встреч фениев в Лондоне и Ливерпуле.

Он, Ллойд, правда, сомневался, что сможет взять там кого-либо из них. Негодяи наверняка уже узнали, что покушение провалилось и мальчишку поймали. Но они все равно должны находиться где-то поблизости, и теперь, когда он знал их имена, ему не так уж трудно будет их обнаружить.

Он восхищался герцогом — и в то же время испытывал желание его удавить. Этот Харт Маккензи рос со всеми аристократическими привилегиями, в то время как ему, Ллойду Феллоузу, приходилось всего добиваться самостоятельно. Он трудился в поте лица, чтобы заботиться о своей матери, проживающей на одной из отдаленных улочек Лондона, — а Маккензи спал на шелковых простынях и ел блюда, приготовленные знаменитыми поварами.

А теперь Харт Маккензи расположился в своем роскошном кабинете и делал его, Феллоуза, работу — именно это почему-то особенно задевало. И не важно, что герцог дал ему достаточно информации, так что теперь он, вернувшись в Лондон, сможет начать ликвидацию сумасшедших, которым ничего не стоило бросить бомбу в толпу или подорвать железнодорожные пути. Да, он арестует их и прославится, но, увы, благодаря Маккензи… Ох, как же это мучило!

Ужасно расстроившись, Феллоуз по ошибке вошел в какую-то комнату в конце коридора. И тут же раздался женский крик: